Юрий Бурлан писал(а):Очень интересно....можно продолжение?
Дайте свой пост. Прочтите ещё раз два последних предложения. Поработайте Вашим звуко-зрительным сердцем, и системной головой..., это очень благотворно. Напишите о Любви в теме о Любви. Попытайтесь публично ответить самой себе обнажённо и системно...
Может быть тогда и напишем вместе, эти пару сотен страниц...
ю.б.
Два года прошло. Но тема актуальна. Можно поразмышлять? Итак...
Они виделись каждый день. "Дундук", - подумала она, глядя на заторможенное поведение своего спутника. Он ходил на успокаивающие лекции о душе в один из духовных университетов. Ему, как монаху в миру, нельзя было смотреть женщинам вслед и даже думать о сексе. Но он был мил и обходителен. "Зачем он так добр со мной?" - спрашивала она себя. По характеру не разговорчив, он почти не обсуждал с ней свои личные темы. По стечению обстоятельств она также стала посещать духовные собрания. И на фоне сильнейшего стресса ("ну, вот и моя семья докатилась до ручки") нашла в кругу "братьев" и "сестер" успокоение, а в лице бога единственного настоящего Отца. "Не люблю, когда мужчины сверлят меня глазами, так бы и дала..." - думала она про себя и благодарила в душе нового брата за нечастое, но бережное обращение. Шли дни, мир все больше стал ей казаться злым, а жизнь бессмысленной. Хотелось душевного тепла, и оно приходило вместе с Ним. Становилось неуютно оставаться наедине. "Что это, я опять влюбилась? Мне хочется слышать его мягкий голос, видеть добрые глаза, говорить по душам ни о чем серьезном, знать его мнение, делиться мыслями. Но что это: я хочу обнять его шею и прижаться щекой к щеке, закрыв глаза? Это нельзя, в духовном собрании это запрещают, - корила она себя. - Как же быть? Там говорят, что возможно только духовное общение, но почему так тянет обнять?? Ладно, надо взять себя в руки."
Он уходит, каждый раз вежливо откланявшись. И все. Он никуда не приглашает ее, не зовет, на знакомит со своим кругом. Встречи только по делу и в собрании. Как она ненавидит всё это собрание, почему они запрещают общаться братьям и сестрам, в этом же нет ничего плохого, только беседы? В один момент их взаимная благосклонность стала сильно бросаться в глаза окружающим. Им и в голову не приходило, что со стороны это так заметно. Начались косвенные нарекания на непристойное поведение. Она сократила походы в собрания, а потом и вообще перестала ходить. Он же наоборот, продолжал усердно посещать классы, правда взгляд стал каким-то блуждающим и неприкаянным.
Как произошло зарождение чувства? Ведь это он первый начал ходить за ней по пятам: куда она ни пойдет - везде он на пути, в какой бы коридор ни попала - везде оказывался он, улыбался широко и заботливо объяснял ей -новичку - о жизни в свете духовных знаний, о местных порядках и правилах, всегда угощал своими пирогами и пиццей. Зачем он так обходителен и добр: это так приятно и так опасно для ее свободного сердца?.. Шло время. Она поняла, что Ева в ней сильнее монахини... Ей катастрофически не хватало понимания себя и той ситуации, в которой они оба находятся. Она решила почитать одного популярного психолога. Запали слова, их смысл: "Все что вы делаете для другого - на самом деле делаете для себя. Никто вам ничем не обязан, и вы никому ничего не должны". Так вот в чем дело! Да, конечно, разве может она требовать от монаха хоть капельку снисхождения до ее плотской сути. Она не может ему предложить то, что противно его вере. Она никогда этого не сделает. Если что-то и прозойдет, то только по взаимному согласию. "Конь Ухтомского" - да, это хорошая идея, нужно узнать, была ли у него девушка, чтобы воскресить желание. Да, у него была юношеская любовь и близость. Значит он помнит что Это такое. Как же раскрепостить в нем этот опыт несмотря на строжайщие запреты? Было бы негуманно действовать грубо и напрямик, она на это не способна, а вдруг его психика не выдержит? Но надежда уже появилась... Бабье лето. Ночь. Они собрались лечь спать после ужина из собранных в окрестностях грибов. "А как мы ляжем?" - растерянно и с опаской спрашивает Он. "Да, я под одним одеялом, а ты - под другим, места много, друг другу мешать не будем", - по-детски наивно отвечает она. "Ладно", - успокоился спутник, - расскажи интересное, какую-нибудь сказку?" Ему нравилось слушать, ей тоже было приятно, что кому-то интересно то, о чем она думает. "Ну, ладно, давай спать", - наконец закончила она. Стало тихо, она старалась не шевелиться. Прошло минут 10, а молодой мужчина все ворочился и напряженно дышал. "Наверно ему тяжело спокойно лежать, когда рядом женщина. Если я обниму его, то станет ли ему легче? - она повернулась к нему и в темноте потянулась к его голове. "Что будет, если я его поцелую? - она осторожно нагнулась к его губам, он не отвел лица и вежливо ответил поцелуем. "О, он тоже хотел это!" -в этот момент она вспомнила урок одной пожилой ученой дамы и решила воспользоваться им. Ее рука скользнула вниз и, нащупав резинку нижней одежды, легко пересекла грань между дозволенным и недозволенным. - Если у них долго не было секса, то вряд ли сейчас стоит рисковать и обнажаться". В этот момент ее рука обнаружила твердую, горячую, нежную плоть мужчины. "О, ему приятно то, что я делаю сейчас!" - улыбнулась она себе. Он не смог утаить свою мужскую сущность и исторг накопившееся за почти десяток лет.
Она понимала, что должна была быть крайне осторожна в поступках и словах с этим большим ребенком, чтобы не упустить свою любовь и быть всегда вместе...В один момент Она все-таки не выдержала и решила высказать ему все (критические дни всегда играли революционную роль в ее жизни) , на изливания ушло не менее часа. Все это время, держась за руль автомобиля, он не проронил ни слова. "Как это мы не врезались? - удивлялась она потом и в конце, извинившись, пообещала Ему, что это было в первый и последний раз. Этого больше не повторялось. Она не хотела оставить в его сердце тяжелого впечатления. Минуло пять лет, отношения шли по синусоиде: вверх-вниз, охлаждение сменялось желанными встречами. Но она почти никогда не уставала от него, его наивность и чистота была притягательней секса с опытными самцами, которых она панически боялась. Она старалась выработать в своем возлюбленном, как писалось в умной книжке, положительный "динамический стереотип" о себе. Ей это удалось. Но даже при таком усердии к их дружеским отношениям добавились только редкие уединения. Это было почти всегда спонтанно, недолго. После чего он возвращался в лоно духовного собрания, крепко державшего своего воспитанника безотлагательными обязанностями.
Поначалу он боялся, что его "прелюбодеяния" раскроются и его изгонят из духовного пристанища. Она же смеялась над близорукостью учителей, так и не учуявших неладное. Потом и он перестал беспокоиться. Он стал немного другим с первой их встречи, но он не принадлежал ей всецело, он ей вообще не принадлежал. Она хотела посвятить ему всю жизнь. А Он не ласкал ее словами, не говорил о любви, не прижимал к сердцу. Редкие мужские ласки она срывала только во время взаимных объятий во время незатейливой близости. Он не был самцом и не стремился к этому. Она была на порядок умнее его, и он удивлялся ее интересу к нему. Когда он откровенничал, то мысли его оказывались обыденно-неловкими. "И что я в нем нашла?" - спрашивала она себя в эти моменты, и сама же успокаивала, - но он так мил и добр, так заботлив, у него золотые руки." Она звонила ему по любому поводу, а он только по работе, иногда с вопросом "как здоровье" в случае ее болезни и вежливо отзывался на ее смс-ки. Он объяснял ей: "Я не могу говорить по телефону, я должен видеть глаза". А ей было достаточно слышать и в это время рисовать его своим воображением. Потихоньку, разрываясь между желанием позвонить и страхом показаться навязчивой, она свела свои звонки на нет. Но во время встреч они могли по несколько часов просто сидеть обнявшись и болтать о чем-то своем, смешном и милом. Он жили врозь: его интересовал вопрос поддержания своей материальной независимости, а ее - проблемы выживания своей семьи. Вопрос о совместном проживании не ставился, так как в духовном собрании это сразу стало бы причиной гонений. Директорша фирмы, где они оба работали, тоже исповедовала монашеский образ жизни, и легко могла уволить или его, или ее, дабы не подвергать себя опале со стороны учителей.
Через пять лет глубокой взаимной душевной привязанности Она решила поставить точку: не потому что разлюбила, а потому что хотела освободить сердце для новой любви. Перед этим решением произошли некоторые события, которые показали то , как он смотрит на нее. Он вернулся из-за границы, где посещал духовную обитель, привезя ей тщательно выбранные подарки. Долгожданная для обоих встреча была омрачена тем, что он не стал ее провожать по ночным улицам домой. Впервые. Значит не любит. Между ними встал бог.
За эти долгие пять лет Она могла бы выйти замуж за случайного спасителя и побывать в постели дюжины сладострастных мужчин. Но она не могла думать об этом, если прежде не рассталась с прежним другом. Прощальная СМС-ка Ему: "Тебе наверно надоел мой характер. Извини. Считай, что между нами ничего не было." А в ответ - тишина.