Мне сложно писать. Мысли разбегаются и спутываются. Есть много всего, что я хотела бы написать, но и нет ничего. Начну издалека.
Где-то с шестого класса у меня начались проблемы. У меня начались головные боли, и поэтому я стала пропускать занятия. С каждым годом становилось все хуже и хуже. Голова болела все чаще и сильнее, и потом у меня не было даже мгновения, чтобы она не болела. Количество моих пропусков достигло совсем устрашающих размеров. Наверно, не наберется даже 1/3 посещений от всех занятий. Каждый раз я думала, что справлюсь и преодолею эту боль, и каждый раз я терпела крах.
Я ходила ко множеству врачей, прошла множество обследований, но у меня нашли лишь небольшие отклонения, нормальные для современного мира.

Я узнала о СВП еще весной от старшей сестры, но меня это не заинтересовало. Летом Юля стала походить тренинг. С ее рассказов поняла: вещь шикарная. Но заинтересовал он меня в самом конце ее прохождения. От нее же узнала о каббале, что нам, звуковикам, это необходимо. И немного услышав о ней, появилась мысль – что это, действительно, то, что надо. Но заниматься ей стала только в октябре при совсем острой необходимости.
Я никак не ожидала, что смогу проходить тренинг. Но уже в середине октября у меня было первое занятие.

В сентябре этого года я стала учиться в одиннадцатом классе. Но я не выдержала даже недели. Мое состояние становилось все хуже. С каждым днем мое желание бороться убывало. Я очень от всего устала. Устала от того, что не могу ничего поделать, устала от тех, кто рядом. Чем больше я пропускала школу, тем больше мне хотели помочь. Все говорили, говорили, говорили.

Дошло до того, что у меня пропали всякие желания. Я ничего не хотела. Мне ничего было не нужно. Я просто лежала или спала. И так целыми днями. Изредка возникали какие-то небольшие желания, порой тут же уходили, порой удовлетворялись. Но одно желание возникало частенько. Когда мне особенно хотели помочь, я хотела лишь одного, чтобы меня оставили в покое.

Я редко отвечала им. Просто молчала. Желания нет. И зачем? Мне нечего было им сказать. Часто я их даже не слушала. Зачем? Одно и то же.

«Пустота. Как будто я в пропасти, но у нее нет дна. Я как будто уже упала, но еще до сих пор лечу туда, на дно. И темнота. Света нет. Совсем, даже просвета. И неважно, что все вокруг стараются мне помочь, света нет. Темно и пусто. Я одна. Это давит. Очень сильно. Давит на грудь. Ничего не хочется. Все безразлично. Что-то говорят, это мешает. Меня не хотят оставить в покое, а я хочу умереть… Я устала. Смертельно устала. У меня нет сил бороться. Отчаяние, ничего не измениться. Я не могу. Ничего не получиться. Выход один».

В середине сентября мне стали сниться кошмары. Они ужасно мучали меня. Изматывали, лишали тех крох сил, что у меня были. Они снились мне каждую ночь, каждую.
Мои сны очень реалистичны. Порой можно спутать с реальной жизнью. Все четко видно, слышно, я все чувствую и ощущаю. Для моих обычных снов это вполне нормально, но для этих…
Каждый раз я бродила по каким-то заброшенным местам, это был то город, то лес, обычно ночью или то время, которому нет названия, когда происходило невероятное.
Каждый раз, в каждом сне мне встречались монстры, от мертвецов до ужасающих созданий. Они издавали чудовищные звуки. Невероятно громкие, невероятно ужасающие. Порой мне удавалось убежать от них. Но ненадолго. Каждый раз меня настигали. И их сила превосходила мою. Они хотели одного. И они получали это. Мою плоть. Каждый раз я чувствовала, как они терзают и рвут меня. Каждый раз испытывала огромную боль. Каждый раз меня ждал этот ужас.
Я не могла проснуться, как бы я не хотела. Я просыпалась только на самом пике, пике боли и отчаяния.
Каждую ночь я поживала это.

Ночь мне нравиться гораздо больше, чем день. Но в то время ночи превратились для меня в ад.
Я стала спать как попало, обычно днем. Днем мне зачастую не снилось ничего.

Порой мне становилось лучше, но потом все возвращалось опять. И я снова падала, но на этот раз еще глубже.

«Я только начала оправляться, оживать. И все рушиться. Мгновенно. Я опять не оправдала надежды. Во мне опять огромная вина. Она занимает все. Она поглотила меня полностью, все мое естество. Почему это происходит со мной? Почему я такая жалкая и никчемная? Зачем такой как я жить на свете? Я не должна тут находиться. Тут мне не место.

Я во всем виновата. Я рушу судьбы людей, их души. Лучше бы меня не было.»

Порой я была в жуткой растерянности. Не понимала, кто я и где, чему верить, где правда, а где ложь.

«Я ничего не понимаю. Ничего. Я как будто потеряла свою целостность. Я рушусь на тысячи осколков. Меня больше нет. Тогда что есть я? Я существую? Что я?»

«Стало легче. На грудь давление ослабло. Я не думаю о проблемах, не могу. Я очень устала, но мне лучше. Я не спокойна, какое-то возбуждение и тревога. Я начинаю жить? Это значит быть живой?»

Мне становилось лучше, и я выкарабкивалась, но через мгновенье моя рука соскальзывала, и, ударяясь, я летела вниз.

Я не понимала, зачем мне жить. Я постоянно думала о крышах высотных зданий. Они непреодолимо влекли меня. Иногда это желание меня влекло настолько, что я тянулась к окну, смотрела вниз и хотела сделать шаг туда. И никакая логика не помогала. Мысли, что это четвертый этаж, что я только всю себя переломаю, а не избавлюсь от всего этого, не обрету свободу, меня не спасали.
Также мысли, что если я спрыгну, то больше ничего не будет, ничего, абсолютно, что я исчезну и все, помогали крайне редко.
До сих пор я до конца не понимаю, что оттаскивало меня от туда. Наверно, все-таки часть меня хотела жить.

Мама всеми силами и несилами хотела мне помочь. Водила к разным людям. Так, я попала на прием к психиатру в городскую психушку. Она мне если и помогала, то совсем немного. Это естественно. Анально-зрительная. Она даже меня понять не могла. В ней нет звука, она считает, что жить надо ради жизни. Ладно, хоть не любовь центр мироздания.
Я немного изливала ей душу. Это приносило небольшое облегчение буквально на несколько часов. Но она заставляла задуматься меня над вещами, над которыми я раньше не думала. Сначала я считала, что она приносит мне хорошее, но потом то, что я во время не перестала к ней ходить, весьма сильно мне аукнулось
Она прописала мне уйму таблеток, которые я весьма скоро даже перестала пить, мне надо было к ней ходить, хотя бы для того, чтобы она следила, как они действуют на меня. Не пить их, по ее мнению, в моем состоянии нельзя было.

Порой у меня происходило что-то вроде срывов. Со слов близких (мамы и сестры), я не реагировала на мир, странно себя вела или же вела себя как зверь. Для меня это как пробел, я ничего не помню. В один из таких случаев мне даже вызывали скорую. Про него мама и рассказала психиатру.
У моего психиатра начинался отпуск, поэтому она дала мне небольшой срок на две недели до 19 ноября, за который я должна была поправиться, иначе меня бы положили бы в психушку, добровольно – месяц или чуть больше, иначе – больше трех.

Ее слова возымели на меня ужасающее воздействие. Мне стало очень плохо. Малейший звук отдавался огромной болью. Я не могла двигаться. Часто я впадала в состояние, что я была не тут, не там.

«Звук. Шум. Гомон. Резкие. Высокие. Боль. От них разрывается голова, режет уши.
Шум. Боль. Сон. Какая-то чушь. Потом я не сплю, но и не бодрствую. Ничего не слышу и не чувствую. Облегчение. Но меня снова вырывало из беспамятства. И снова шум и снова боль. Волны звука. Они давят на меня. Это звуковой ад. Я не выдержу этого. Звук, боль».

Постепенно мне становилось лучше, и я не так резко реагировала на звуки.
Но я еще не могла найти сил.

«Мне хотелось побыть одной. Но мама никак не хотела оставить меня в покое. Пока шла было навязчивое желание прыгнуть под машину, а лучше бы если она меня сбила. У пруда хотелось привязать к себе груз и прыгнуть в воду, утопиться. Я сидела там, ревела, слушала плеск волн, гудение завода, смотрела на огни города, и меня мучил вопрос. Он доставлял физическую боль. «Зачем я живу?»
«Для чего я вообще родилась? Зачем мне жить? Почему не умереть?»
Раньше эти вопросы возникали редко и не с такой силой. Тогда было ужасно. Мне было очень плохо от этих вопросов. Они давили на меня со всех сторон и в тоже время разрывали изнутри».

Я еще иду в этот мир нетвердой походкой с остатками панциря на спине. Но я смогла встать и посмотреть на этот мир другими глазами, встретить его лицом к лицу и идти ему на встречу.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что очень многое изменилось. Еще не все пришло в порядок, но СВП дало мне невероятно много. У меня осталось только одно занятие, и от этого становиться очень грустно. Странно думать, что какое-то время я не буду видеть и слышать Юрия, не буду получать ту потрясающую информацию, такие мысли вызывают возмущение во мне. Невероятно сильно хочется продолжать. Продолжать раскрывать этот мир, такой, какой он есть на самом деле.

Результат от тренинга проявляется во всей своей красе немного после его прохождения, но уже сейчас то, что произошло со мной потрясающе. Хоть мне и не так много лет, но я все же говорю: «Жаль, что я не встретила СВП раньше». Не в том плане, что меня воспитывали иначе, не допустили бы многих случаев. Но тогда это была бы не я, и такое просто не могло произойти.

Когда я узнала получше о СВП, я хотела бы пойти тренинг, потому что хотела бы лучше взаимодействовать с людьми, понять, что ими движет. Пошла же я на него, потому что не могла без него помочь самой себе выбраться из ямы. В итоге обе задачи были решены, но к ним прибавилось невероятное знание.
Так называемые, побочные эффекты тренинга весьма радуют. :smile:
Головная боль теперь не так мучает меня, она уже не постоянный гость в моей голове, а присутствует лишь время от времени, а сила ее значительно ослабла.
Я уже не чувствую этого притяжения крыш, лишь временами эта мысль еще появляется у меня в голове. Кошмары, что так мучали меня, больше не появляются.
Теперь я порой отдыхаю во время сна. Это бывает не часто, но очень давно я не находила отдыха во сне. Он приносил лишь мучения, усталость или какие-нибудь непонятные состояния.
Я ожила, теперь как человек, проявляю эмоции, появились желания, пока какие-то небольшие стремления.

Но самое главное СВП кардинально поменяло мою жизнь, мое мировоззрение. На множество вопросов теперь нашлись ответы, а на другие надуться позже. Очень многое стало понятно, почему я такая, почему люди вокруг другие, почему поступают так, а не иначе, почему вообще все так происходит.
Поэтому спасибо большое, просто огромное, Юрию, команде! Вы меняете жизни тысяч людей. Я рада, что моя жизнь в их числе. Очень хочется, чтобы как можно больше людей узнали об СВП. :smile:

И… спасибо, спасибо, что спасли мою жизнь.