Не кричу сама и мужу запретила
Людмила Епишева
Курск7 февраля 2014
Я хотела написать о результатах прямо сразу после первых занятий, но хотелось чтоб результаты были пояснее.
Я никак не могла определиться со своими векторами. Трудно понять вектора своих детей. Меня очень волновал младший сын. С трех лет у него были не понятные для меня приступы. Замыкался в себе, отказывался выполнять требования, особенно это было когда мы куда-либо шли по улице. Прекратилось, вернее приняло немного другую форму где-то после шести лет, когда пошел в школу. Уроки делали с палкой для него и валерьянкой для меня.
После первых же занятий, вернее после самого первого, я вдруг поняла, что не хочу кричать (хотя раньше себе давала слово и не раз, даже в церкви на исповеди исповедовалась, что сдержаться не могу).
Смотрю на него и думаю, «Бедный мой ребенок, что с тобой творится». Я ужаснулась, он смотрит на меня с таким злом, даже ненавистью. А ведь раньше я этого не замечала, некогда было, сама кричала. Смотрю, взгляд у него помягчел и сам пошел уроки делать. Когда в следующий раз он на меня так же из-подлобья посмотрел я просто засмеялась. Он удивился, говорит : «Мама, что ты?». А я, «Мне смешно, что ты смотришь на меня, как буд-то я враг. А я ведь тебя очень люблю» С тех пор больше у нас таких проблем не было. Не то что, что бы он уроки полюбил делать, но делает их без капризов.
Теперь я понимаю, что у него звуковой вектор, не кричу сама и мужу запретила даже на повышенных тонах говорить. Я понимаю, что это не все, что я получила от СВП. Я на людей смотрю по-другому, стараюсь понять их. Мне люди стали интересны. Я поняла , что у мены у самой есть звук, поэтому у меня сильные головные боли. Боли пока не ушли совсем, но я чувствую, что уйдут, потому что болеть голова стала как-то по-другому. Каждое следующее занятие жду с нетерпением.
Я никак не могла определиться со своими векторами. Трудно понять вектора своих детей. Меня очень волновал младший сын. С трех лет у него были не понятные для меня приступы. Замыкался в себе, отказывался выполнять требования, особенно это было когда мы куда-либо шли по улице. Прекратилось, вернее приняло немного другую форму где-то после шести лет, когда пошел в школу. Уроки делали с палкой для него и валерьянкой для меня.
После первых же занятий, вернее после самого первого, я вдруг поняла, что не хочу кричать (хотя раньше себе давала слово и не раз, даже в церкви на исповеди исповедовалась, что сдержаться не могу).
Смотрю на него и думаю, «Бедный мой ребенок, что с тобой творится». Я ужаснулась, он смотрит на меня с таким злом, даже ненавистью. А ведь раньше я этого не замечала, некогда было, сама кричала. Смотрю, взгляд у него помягчел и сам пошел уроки делать. Когда в следующий раз он на меня так же из-подлобья посмотрел я просто засмеялась. Он удивился, говорит : «Мама, что ты?». А я, «Мне смешно, что ты смотришь на меня, как буд-то я враг. А я ведь тебя очень люблю» С тех пор больше у нас таких проблем не было. Не то что, что бы он уроки полюбил делать, но делает их без капризов.
Теперь я понимаю, что у него звуковой вектор, не кричу сама и мужу запретила даже на повышенных тонах говорить. Я понимаю, что это не все, что я получила от СВП. Я на людей смотрю по-другому, стараюсь понять их. Мне люди стали интересны. Я поняла , что у мены у самой есть звук, поэтому у меня сильные головные боли. Боли пока не ушли совсем, но я чувствую, что уйдут, потому что болеть голова стала как-то по-другому. Каждое следующее занятие жду с нетерпением.
Проблемы с детьми, детским здоровьем
