СМЕРТИ ВОПРЕКИ ИЛИ ЗРИТЕЛЬНОЕ ОЗАРЕНИЕ,

Несомненно, что каждый при прохождении тренинга испытал так или иначе в какой-либо момент озарения - просветление, понимание, осознание. Он этот момент словно вспышка молнии проносится по коридорам нейронных связей, выстраивая в системный порядок элементы до этого бродящие хаотично и беспорядочно. Признаться, звучит слишком уж скромно! На самом деле пулеметная очередь озарений решетит сознание, разнося ещё горячими искрами далеко и глубоко убойные снаряды «сумасшедших вещей» и «больших тем», новых состояний ума, новых идей и явлений. Разбивая в клочья пыльную сухость мышления, старинную рухлядь знаний, психологический мусор, якоря, эмоциональный застой, вызывая то плач, то гомерический хохот, то дикую усталость, то небывалую бойкость духа, то грусть, то радость системно векторная психология делает нас Человеком не просто с большой буквы, а на «восемь восьмых» здоровым и полноценным!

Рискну, заявив, что большинство озарений начинают появляться именно на зрительном занятии, что-то складывается, что-то вдруг понимается. Прощайте! Я проваливаюсь в тоннели осознания. Всё встает на свои места, и, сознавая свой эмоциональный аппетит становится мало. Мало озарений, мала продолжительность эйфорий и зрительных экстазов – таким образом мозг начинает сосредоточенно думать, думать, думать. Каждое следующее друг за другом озарение сменяется казалось бы всё большей путанностью – ты только что-то уловил, только понял и вновь запутался! Это обучение, это процесс! И нужно время! И важно терпение! Это звенья складываются друг за другом в цепочку, образуя последовательный. Мы пришли на тренинг, чтобы получить то, что принадлежит нам про праву – Наслаждение! Мы в суете, мы в растерянности под гнетом насущных проблем – то не так, это не так, здесь не получается, там не получается. Мы ищем, рыщем – мы находим! Находим на лекциях, на занятиях. Но там, обладая якоречками, мы продолжаем ещё не поняв: «Ну где же оно, где? Что-то мне не лучше!

Ничего не понятно, ну только может что-то по отдельности!? Дайте наслаждения, дайте немножечко! Муж пьет, жена гуляет, сын дурачок, у меня давление, а у меня зрение плохое, а у меня вес, а у меня.. а я, я, я! эх-хе-зе. Вот бы наслаждения!» Так ведь вот оно, берите, люди добрые, наслаждайтесь вдоволь сколько душе угодно! Отчего ж не берете-то? Не видим мы - не зрячие. И вот на зрении прозревает зрительник, по-настоящему, с выздоровлением! Не то, чтобы он совсем не видел. Смотрел он и так и эдак и с единицей, и с плюсом, да минусом, но не видел. Смотрел и не видел, потому что не туда и не таксмотрел и не то видел. Но ведь прозрел и даже понял чего-то и помогло ему не чудо-юдо, не сверхспособности сверхъественного сверхэкстрасенса, а занятия системно векторной психологии.

Я понял, кто я! – закричал мой звуковой товарищ мне.

Все семь нот сумасшедшего симфонического оркестра души играли, словно скальпель хирурга скользит точно, осторожно и изыскано, разрезая на части эмоциональные никчемные притязания, уничтожая в пух и прах все якоречки, мизирные проблемки и громадные проблемы, страшилки, страхи и кошмары, не пробиваемую черствость и окаменелость сердечных мук и страданий, наполняя одним прекрасным чувством добра и любви, сострадания и нежности, радости и великолепия, восторга и наслаждения, чувства бесконечно счастья и себя таковым.

Жить, жить, жить… Я жить хочу… оковы сорваны цепные, не держит больше ничего. Попробуй-ка теперь смерть останови меня…

Чувства, эмоции образовав творца вселенного союз с сознанием во мне танцуют… Эйфория… Картинки пляшут, а цвета в них вспыхнув ярко гаснут и опять взрываются в восторг! Пощупаю себя – не сон! Я настоящий, это явь, но что же я до этого был сделан из куска сухой, заплесневелой древесины? Я не пойму… ой! Не-е-ет! Пойму-у!! Я будто чарами был ослеплен, заговорен и проклят ведьмой темной, нечистое похоже что-то здесь своей рукой прикосновенья пыталось ощутить в моей душе, придав ей грубое забвенье. Был доведен я до отчаяния, шантаж пытался показать путем кончины собственной и повлиять на окружение своё, все больше принося им зла от трудных впечатлений. Вот так я слеп был и за это два унитаза на глазах повесил, нагнав диоптрии скорей! А ещё бы – лишиться стольких наслаждений, что детство отравило мне совсем. Не знал я, что любить могу любовью самой нежной, и создавать эмоций цепь с объектом будь то мышка, кошка, человек и быть им мамой, папой, другом иль другим прилежным, мирным, близким по душе. Что злость во мне вскипает, что черствостью не обделен, что ухожу в свою противоположность, когда лишаюсь мягких и прекрасных чувств мне близости такой необходимой, я не знал.

Я жертвой представлял себя всегда для всех и для себя! Несчастием была моя награда.

Здесь на зрительном занятии мы впервые в жизни дифференцируем кожно-зрительную самку, такую пацанку, свою среди чужих и чужую среди своих, дружбана всех мальчиков и врага ненавистного всех девочек, и кожно-зрительного мальчика. Золотого сечения анально-зрительного человека, просто умницу мальчика и умницу девочку. Здесь мы проникаем в секс и убийство, как антимеру – антисекс и антиубийство,все и всему «анти». Здесь мы познаем всю истину культуры и её наследия. Здесь переворачивается вся история. Здесь познается вся сила и содержание любви. Здесь мы раскрываем тайны сильнейших эмоциональных связей, например с «плюшевым мишкой», «с мертвой животинкой». Только здесь мы познаем смерть, её жуть и страх, её суть и величие. Смерть всех родственников, близких, смерть всех любимчиков питомцев.

Страх смерти сильный мне мешает
Печальной думой согрешить
К любви всегда меня толкает
И не дает спокойно жить…