Страх смерти был связан с фотографиями
Ирина Федерко
Нестеров23 января 2018
Федерко Ирина. Ненавижу фотографии. Страх смерти
Никогда не любила фотографии.
Осознание страха смерти и как он связан с фотографиями, пришло неожиданно на тренинге по зрительному вектору. Даже сейчас, когда пишу, руки трясутся и не попадают по нужным буквам. Наверное это очень страшно – умереть. Тогда тебя никогда больше не будет.
Мои первые похороны. Мне было шесть лет. Родители отправили меня в деревню к бабушке. Видимо «на парное молочко». Но вместо здоровья – огромная психологическая травма.
Как сейчас помню пыльную деревенскую улицу, крашенные заборы, яркое солнце. Вся деревня вышла проводить в последний путь односельчанина. За гробом шел оркестр и громко играл траурный марш. Литавры издавали совершенно адские звуки. Я пыталась спрятаться за бабушку и закрыть уши. Большего ужаса я и представить себе не могла. Казалось, что это я лежу в гробу и крышку гроба заколачивают огромными гвоздями. Всё. Солнца не видно. Моя жизнь закончилась в 6 лет. Я плакала навзрыд. А потом впала в оцепенение на 44 года.
Как это событие связано с фотографиями? Очень просто. Случилось продолжение. Папа привез фотографии с похорон своей мамы. Мне было 8 лет. И моя неокрепшая психика окончательно увязала два понятия смерть и фотография. Все что сфотографировано - может умереть. И еще. Когда приходит смерть и забирает близкого тебе человека, остаются фотографии, которые будут напоминать и терзать тебя всю твою оставшуюся жизнь. Итог – нет фотографий – нет боли. Потом добавился страх за своего ребенка и семью, поэтому даже те немногочисленные фотографии спрятаны в альбом и убраны далеко в шкаф. Никаких счастливых семейных фото на видном месте. Страшно. Ведь счастье может закончиться.
Неспособность переносить душевную боль породило привычку смеяться надо всем на свете.
Когда больно и страшно – смейся и весели других. Потому что нет никаких сил бояться и сострадать и даже просто страдать.
Остальные похороны не вызывали во мне никаких чувств. Впрочем, как и многое в жизни.
А когда умер папа, началось безудержное веселье. В памяти всплывали курьезные случаи. Таких веселых проводов покойника водитель катафалка скорее всего больше не увидит. Никаких слез, только громкий смех. Четыре взрослых человека смеялись всю дорогу, наперебой рассказывая друг другу смешные истории про папу. А потом опустошение и безразличие к происходящему вокруг.
И только после зрительных занятий пришло осознание произошедших событий. Теперь я не боюсь фотографий в рамочках. Спасибо Юрию и команде за каждодневный героический труд.
Никогда не любила фотографии.
Осознание страха смерти и как он связан с фотографиями, пришло неожиданно на тренинге по зрительному вектору. Даже сейчас, когда пишу, руки трясутся и не попадают по нужным буквам. Наверное это очень страшно – умереть. Тогда тебя никогда больше не будет.
Мои первые похороны. Мне было шесть лет. Родители отправили меня в деревню к бабушке. Видимо «на парное молочко». Но вместо здоровья – огромная психологическая травма.
Как сейчас помню пыльную деревенскую улицу, крашенные заборы, яркое солнце. Вся деревня вышла проводить в последний путь односельчанина. За гробом шел оркестр и громко играл траурный марш. Литавры издавали совершенно адские звуки. Я пыталась спрятаться за бабушку и закрыть уши. Большего ужаса я и представить себе не могла. Казалось, что это я лежу в гробу и крышку гроба заколачивают огромными гвоздями. Всё. Солнца не видно. Моя жизнь закончилась в 6 лет. Я плакала навзрыд. А потом впала в оцепенение на 44 года.
Как это событие связано с фотографиями? Очень просто. Случилось продолжение. Папа привез фотографии с похорон своей мамы. Мне было 8 лет. И моя неокрепшая психика окончательно увязала два понятия смерть и фотография. Все что сфотографировано - может умереть. И еще. Когда приходит смерть и забирает близкого тебе человека, остаются фотографии, которые будут напоминать и терзать тебя всю твою оставшуюся жизнь. Итог – нет фотографий – нет боли. Потом добавился страх за своего ребенка и семью, поэтому даже те немногочисленные фотографии спрятаны в альбом и убраны далеко в шкаф. Никаких счастливых семейных фото на видном месте. Страшно. Ведь счастье может закончиться.
Неспособность переносить душевную боль породило привычку смеяться надо всем на свете.
Когда больно и страшно – смейся и весели других. Потому что нет никаких сил бояться и сострадать и даже просто страдать.
Остальные похороны не вызывали во мне никаких чувств. Впрочем, как и многое в жизни.
А когда умер папа, началось безудержное веселье. В памяти всплывали курьезные случаи. Таких веселых проводов покойника водитель катафалка скорее всего больше не увидит. Никаких слез, только громкий смех. Четыре взрослых человека смеялись всю дорогу, наперебой рассказывая друг другу смешные истории про папу. А потом опустошение и безразличие к происходящему вокруг.
И только после зрительных занятий пришло осознание произошедших событий. Теперь я не боюсь фотографий в рамочках. Спасибо Юрию и команде за каждодневный героический труд.
Страхи
