В детстве я плакала каждый день. Ненавидела садик. А больше всего ненавидела время, когда воспитатели выводили нас на улицу после полдника. Это означало, что сейчас за ребятами придут родители. Мамочки прибегали с работы запыхавшись, будто боялись не успеть забрать своих ненаглядных чад. Всех моих приятелей постоянно забирали самыми первыми. Я оставалась одна и наблюдала, как детей на площадке становится меньше, а моя мама всё не идет. Слёзы текли сами по себе. Я постоянно оставалась одной из последних. Она часто спрашивала меня, зачем я плачу? Неужели думаю, что она меня не заберет, оставит? Да знала я, что она меня заберет. Вот только она никогда не торопилась за мной. Приходила в садик как можно позже, чтобы отдохнуть от меня. И я бы всё поняла, если бы она не успевала из-за работы, но она не работала. И не успевала за мной нарочно.
Поздно вечером, когда я уже лежала в постели, приходил папа. На кухне мама ему рассказывала, что я избаловалась и очень плохо себя веду. Или они просто отвратительно орали друг на друга и ссорились. Я всегда всё это слышала, а потом закрывалась одеялом с головой и радовалась тому, что наступила ночь. Тишина и спокойствие. В темноте, под одеялом я чувствовала себя в безопасности.

Первые два года в школе я всё еще плакала, когда мама забирала меня последней, но гораздо реже. В 7 лет у меня появилось нечто другое. Самым обыкновенным поздним вечером я лежала в своей кровати и почти уснула, как вдруг услышала, что меня кто-то отчетливо позвал. Не мама, не папа. Незнакомый голос, непохожий ни на мужской, ни на женский. Я резко привстала. Мне было абсолютно понятно, что этот голос извне. Он не такой, как в реальной жизни. И все же это могло мне показаться, нужно было как-то проверить. Тогда я про себя спросила его: «ЧТО?» Оно сразу ответило: «Иди сюда». Ужас пролился холодом по всему телу. После этого я не могла спокойно спать. Просила родителей оставлять свет в коридоре, усаживала кошку на стул рядом с кроватью, чтобы она охраняла меня от демонов. Первое время мама разрешала мне спать в их спальне. Но я приходила каждую ночь, и это ей надоело. Она говорила, что я сама не сплю, и другим не даю. Говорила, что я избаловалась, что я эгоистка, бессовестная. Тогда я стала включать свет в своей комнате. Садилась и читала сказки. Засыпала сидя с книгой. Ходила по комнате туда-сюда и ждала рассвета. Я слышала голос не каждый день, но больше всего меня пугало ожидание того, что я снова его услышу. Иногда мне слышался дьявольский смех. Снились кошмары. Один раз, когда я читала, оно постучало мне по спине. В одну из ночей страх и паника охватили меня настолько, что я снова бросилась в родительскую спальню, но мама выгнала меня и закрыла передо мной дверь. А я опустилась на пол около нее и долго плакала, ужасно боясь вернуться в свою комнату. Меня водили к экстрасенсу и к психологу, но это не помогло. В 9 лет я попросила родителей меня крестить. После этого смогла успокоиться, голоса мне больше не слышались. Правда порой слышалось пение церковного хора, от которого я просыпалась ранним утром.

И хотя проблема была решена, в моей голове оставались неразрешенные вопросы. Что за голос меня звал? Куда? Почему именно меня? Мне казалось, что это происки потустороннего мира. Но оказалось всё куда проще. В процессе тренинга я наконец нашла все ответы. Мама постоянно орала на меня в детстве. За всё подряд. И когда она снова собиралась меня наругать, звала меня по полному имени, и получалось как раз то, что я после слышала у себя в голове: «Арина! Иди сюда!» Этот ее разъяренный голос производил на меня такое впечатление, что как бы застревал внутри меня. И плюс не было у меня никакого чувства защищенности и безопасности, которое так важно ребенку. Поэтому я и плакала так часто.

Помимо ответов на такие важные для меня вопросы, я получила от тренинга еще кое-что. После первой же лекции я иначе ощутила свою кожу. Она стала очень нежной и восприимчивой, причем не только в физическом плане. Чуть позже очень восприимчивыми стали и мои уши. У меня не было проблем со слухом, но он заметно улучшился. Наушники я стала слушать на почти минимальной громкости. Невыносимо стало переносить писк микроволновки и другие похожие звуки. В кинозале iMax половину сеанса затыкаю уши. Но это еще что! Я по-другому слышу музыку, более глубоко.

Я всегда любила петь и хотела стать певицей, писать свои песни. Но в то же время были вопросы: « А имеет ли это смысл? Ну подумаешь, какие-то песни. Так ли они важны? Кому это нужно будет?» Теперь поняла, что это действительно важно и что мне нужно этим заниматься. Я просто обязана посвятить себя этому. Это моё.

До тренинга у меня не было подруг. Просто хорошие знакомые. К девушкам я всегда относилась не очень, казались мне глупыми. Я ощущала себя выше них. Общалась обычно с парнями. Но в то же время и чувствовала, как не хватает девичьих разговоров, поддержки. И после тренинга у меня внезапно появились две подруги. Да и в целом на людей стала смотреть иначе, больше понимания появилось. И реально, как и говорил Юрий Ильич, смотрю на них, и улыбаться хочется. Непроизвольно. Нравятся они мне. И я им нравлюсь. Как ни выйду на улицу, подходят ко мне то помощи спросить, то познакомиться. И с мамой больше разговариваем, понимание появилось.
Но это только начало, собираюсь пройти первый уровень второй раз. С большим осознанием и глубиной