Поняла причину своей лютой ненависти к мужчинам и несостоявшейся личной жизни
Юлия Шилкова
Феодосия21 сентября 2020
Обида на мать. Впечатления от вводной лекции по анальному вектору
Две фразы Юрия Ильича Бурлана. Смысл о том, что когда в семье растут двое детей, то одному из них, анальному, всегда кажется, что второго любят больше. Всегда так.
После — молчаливое чувство душевного облегчения. Не радость, не эйфория, не счастье, а именно облегчение. Впервые ощутила это ни на что не похожее чувство. Да, вот оно. Стопроцентное попадание смысла в самую вонючую, тухлую, болотистую, статичную гниль моей душевной пустоты - обиду на мать.
Как долго я не могла увидеть опору, откуда во мне иррациональная ненависть к маме одновременно с чувством любви к ней. Откуда "растут ноги" у моей лютой ненависти к мужчинам (и, как следствие, отсутствие семьи), тотальное недоверие к людям. Почему ни с того, ни с сего я испытывала ненависть и желание двинуть кому-то кулаком в лицо. Приходилось сдерживать себя, чтобы не подраться с кем-то. Образы в голове, как я бью мужчину кулаками и останавливаюсь лишь тогда, когда он лежит с разбитым в кровь лицом на асфальте, приходили в голову сами по себе практически каждый день из этой двадцатипятилетней обиды во мне...
Мне три. Я, мама и брат приехали в украинскую деревню к бабушке. Бегу в красивом платьице по дорожке. Так хорошо! "Юля, смотри, не упади" — мамин голос за спиной. Вдруг — бух! — упала. Содрала коленки и ладошки о колючий асфальт. Раны горят жаром. Одна рука попала прямо в коровьи экскременты, которые всегда лежали на дороге. Коровы шли по этому пути пастись на поле.
Мерзко. Я лежу и громко плачу. Брат умирает со смеху за моей спиной... вместе с мамой.
Мне шесть. Родители говорят о том, что я завтра буду убираться к квартире. Я взрослая, и уже должна помогать родителям. Папа и брат умирают со смеху (от того, что я сопротивляюсь и говорю, что не буду убираться)... вместе с мамой.
Мне семь. Мою посуду в тазике. Мама готовит кушать. "Мам, я так люблю мыть посуду! — говорю я." Юля, я так рад, что ты любишь мыть посуду" — саркастично говорит брат, подразумевая, как он её мыть не любит. Брат смеётся... вместе с мамой.
Когда мама разговаривала с братом, я пыталась влезть между ними и отвлечь внимание мамы на себя. Мама игнорировала мои слова, общаясь с моим братом. Я так хотела, чтобы меня заметили, что я тоже могу общаться с ними, взрослыми, наравне! Меня всегда считали маленькой. В три, шесть, десять, двадцать лет... Всегда хотела стать взрослой, чтобы меня приняли к себе. С братом мама всегда говорила спокойно, вела взрослый разговор с улыбкой, а меня только ругала. Так я воспринимала родных.
Я настойчивая. Перебиваю и перебиваю разговор мамы и брата. Мама гаркает на меня. Обидно... Брат продолжает разговаривать... вместе с мамой.
Едем к бабушке в поезде. Мама говорит с братом. Я вклиниваюсь в разговор. Брат грубо унижает и обзывает меня словами: "Ты че, дебил?“," дебил тупой"(при этом больно тыкает мне в голову указательным пальцем, сжав скулы)," баран"," овца тупорылая"," баклан". Мама меня не защищает. Молчит. Позволяет так унижать меня...
Все это вдруг вспомнилось. Я не придавала значения этим воспоминаниям, хотя всегда их детально помнила. Они были на поверхности, болезненные, но терпимо. Как же это было глубоко вытеснено!!! А ведь это тот самый важный пазл, которого мне не хватало, который я так искала, штудируя системную библиотеку.
Вот оно — субъективное анальное "непоровну". Обида ведь существует относительно кого-то. А кого?
В моей жизни это — мой старший брат.
Эта обида на мать вылилась во взрослом возрасте в ненависть к мужчинам и желание превосходства над ними. Не с мужчинами я боролась, а пыталась компенсировать нехватку, что брата любили больше. Пыталась выровнять свой перекошенный квадрат. Унижала мужчин. Сильно. Больно. Всегда, абсолютно всегда искала в них только плохое, не замечая того хорошего, что они делали для меня.
Угробленная моя жизнь из-за незнания своего психического.
21 сентября. 7:40. Идём с дочкой в школу. Божественное утро. Шорты, сандалии. Плюс 16. Не чувствую холода. В теле — лёгкость пушинки. Точное ощущение, что грудная клетка расширяется впервые с лёгкостью. Легко дышать. Свободно. Так хорошо...
С огромной благодарностью к Юрию Ильичу Бурлану и тренингу по системно-векторной психологии, Юлия Шилкова, ПУ 80
Две фразы Юрия Ильича Бурлана. Смысл о том, что когда в семье растут двое детей, то одному из них, анальному, всегда кажется, что второго любят больше. Всегда так.
После — молчаливое чувство душевного облегчения. Не радость, не эйфория, не счастье, а именно облегчение. Впервые ощутила это ни на что не похожее чувство. Да, вот оно. Стопроцентное попадание смысла в самую вонючую, тухлую, болотистую, статичную гниль моей душевной пустоты - обиду на мать.
Как долго я не могла увидеть опору, откуда во мне иррациональная ненависть к маме одновременно с чувством любви к ней. Откуда "растут ноги" у моей лютой ненависти к мужчинам (и, как следствие, отсутствие семьи), тотальное недоверие к людям. Почему ни с того, ни с сего я испытывала ненависть и желание двинуть кому-то кулаком в лицо. Приходилось сдерживать себя, чтобы не подраться с кем-то. Образы в голове, как я бью мужчину кулаками и останавливаюсь лишь тогда, когда он лежит с разбитым в кровь лицом на асфальте, приходили в голову сами по себе практически каждый день из этой двадцатипятилетней обиды во мне...
Мне три. Я, мама и брат приехали в украинскую деревню к бабушке. Бегу в красивом платьице по дорожке. Так хорошо! "Юля, смотри, не упади" — мамин голос за спиной. Вдруг — бух! — упала. Содрала коленки и ладошки о колючий асфальт. Раны горят жаром. Одна рука попала прямо в коровьи экскременты, которые всегда лежали на дороге. Коровы шли по этому пути пастись на поле.
Мерзко. Я лежу и громко плачу. Брат умирает со смеху за моей спиной... вместе с мамой.
Мне шесть. Родители говорят о том, что я завтра буду убираться к квартире. Я взрослая, и уже должна помогать родителям. Папа и брат умирают со смеху (от того, что я сопротивляюсь и говорю, что не буду убираться)... вместе с мамой.
Мне семь. Мою посуду в тазике. Мама готовит кушать. "Мам, я так люблю мыть посуду! — говорю я." Юля, я так рад, что ты любишь мыть посуду" — саркастично говорит брат, подразумевая, как он её мыть не любит. Брат смеётся... вместе с мамой.
Когда мама разговаривала с братом, я пыталась влезть между ними и отвлечь внимание мамы на себя. Мама игнорировала мои слова, общаясь с моим братом. Я так хотела, чтобы меня заметили, что я тоже могу общаться с ними, взрослыми, наравне! Меня всегда считали маленькой. В три, шесть, десять, двадцать лет... Всегда хотела стать взрослой, чтобы меня приняли к себе. С братом мама всегда говорила спокойно, вела взрослый разговор с улыбкой, а меня только ругала. Так я воспринимала родных.
Я настойчивая. Перебиваю и перебиваю разговор мамы и брата. Мама гаркает на меня. Обидно... Брат продолжает разговаривать... вместе с мамой.
Едем к бабушке в поезде. Мама говорит с братом. Я вклиниваюсь в разговор. Брат грубо унижает и обзывает меня словами: "Ты че, дебил?“," дебил тупой"(при этом больно тыкает мне в голову указательным пальцем, сжав скулы)," баран"," овца тупорылая"," баклан". Мама меня не защищает. Молчит. Позволяет так унижать меня...
Все это вдруг вспомнилось. Я не придавала значения этим воспоминаниям, хотя всегда их детально помнила. Они были на поверхности, болезненные, но терпимо. Как же это было глубоко вытеснено!!! А ведь это тот самый важный пазл, которого мне не хватало, который я так искала, штудируя системную библиотеку.
Вот оно — субъективное анальное "непоровну". Обида ведь существует относительно кого-то. А кого?
В моей жизни это — мой старший брат.
Эта обида на мать вылилась во взрослом возрасте в ненависть к мужчинам и желание превосходства над ними. Не с мужчинами я боролась, а пыталась компенсировать нехватку, что брата любили больше. Пыталась выровнять свой перекошенный квадрат. Унижала мужчин. Сильно. Больно. Всегда, абсолютно всегда искала в них только плохое, не замечая того хорошего, что они делали для меня.
Угробленная моя жизнь из-за незнания своего психического.
21 сентября. 7:40. Идём с дочкой в школу. Божественное утро. Шорты, сандалии. Плюс 16. Не чувствую холода. В теле — лёгкость пушинки. Точное ощущение, что грудная клетка расширяется впервые с лёгкостью. Легко дышать. Свободно. Так хорошо...
С огромной благодарностью к Юрию Ильичу Бурлану и тренингу по системно-векторной психологии, Юлия Шилкова, ПУ 80
Отношения и любовь
