Я пришла на тренинг в ноябре 2025 года, в группу №102. До этого я знала о СВП уже несколько лет. В 2020 году после очередного расставания я была в плохом состоянии: во всех отношениях эмоционально привязывалась, думала: «Вот, это он, тот самый, у нас всё будет хорошо», а в итоге каждый раз оказывалось, что я была нужна мужчине только на время и он был не один.
Тогда я увидела в ВК рекламу СВП, перешла по ссылке и начала читать запоем: сначала о векторах, потом статьи, смотрела ролики. Я поняла, почему так привязывалась к мужчинам, которые встречались мне на жизненном пути, почему разошлась с отцами моих детей и почему они так себя вели. Но решиться на тренинг долго не могла — останавливала стоимость.
После смерти мужа я всё-таки поняла, что мне нужно на тренинг. Я очень мучилась и хотела разобраться в себе, понять, почему в моей жизни не складывались отношения с мужчинами и почему всё происходило именно так.
После смерти мужа я вообще не собиралась заводить отношения и не хотела этого. Но на работе мне стал уделять знаки внимания парень на 12 лет младше меня. С января этого года у нас начались отношения.
Я считаю, что в моем сценарии отношений тоже многое изменилось благодаря тренингу. Влад не пьёт, не курит, не транжира. До этого почти все мужчины, с которыми у меня были отношения, были с алкогольной зависимостью и садистскими наклонностями.

В процессе тренинга мои запросы стали шире. Появилась ещё одна очень важная для меня тема — сын и его отношения со сверстниками.
Сын ещё со второго класса сталкивался с травлей. Одноклассники называли его девочкой, нежным. Он сам стал говорить, что ненавидит школу и этих тупых одноклассников, а однажды сказал: «Лучше бы я не появлялся, я чувствую себя бесполезным».
Весной, когда он учился в пятом классе, я даже хотела перевести его на домашнее обучение. Классный руководитель меня отговорила, и мы разбирались с родителями тех мальчишек, которые его дразнили. Но даже после этих разбирательств они продолжали его дразнить и доводить его.
Я поняла, что его состояние связано со страхом перед школой, и стала применять то, что узнала на тренинге, советы Юрия Ильича.
Я стала больше разговаривать с детьми. Мне важно, чтобы сын делился своими страхами, потому что страхов у него очень много. До первого класса такого количества страхов у него не было: темноты, привидений он боялся и раньше, боялся оставаться один.
Мы также начали читать художественную литературу. И я действительно вижу, что чтение сближает. Как говорил Юрий Ильич на примере дворянских семей. Дети сами не очень хотят читать, но меня слушаются: надо — значит, надо.
Я стала по-другому подходить и к выбору кружков для сына. Теперь я не просто решаю за него, куда ему идти, а понимаю, почему ему может подойти то или иное занятие, и могу это ему объяснить.
Я объясняю, почему ему было бы полезно пойти на ту же гитару или в театральный кружок. Но пока он стесняется. Говорит, что на авиамоделировании ему комфортнее. И преподавателя он, кстати, знает — он анально-зрительный.
Сейчас я стараюсь дальше помогать сыну с учётом того, что узнала на тренинге.

Но впереди была школа. Тогда я ещё не знала, изменится ли что-то.
За неделю до 1 сентября сын сказал, что не хочет идти в школу, что ненавидит её. 29 августа у него поднялась температура до 39, началась диарея. В итоге 1 сентября он остался дома.
3 сентября сын всё-таки пошёл в школу. Когда вернулся домой, радостный, сказал, что одноклассники заметили: он стал какой-то другой.
Я была так рада, так удивилась: «Тренинг работает!»