Мои результаты после прохождения тренинга

[Овсяников Никита Н]

Всем привет! Меня зовут Овсянников Никита.

Я прошел 103-ю группу, часть тренинга по женской сексуальности и тренинг по стрессу.

Хочу поделиться тем, какие изменения я заметил за это время.

Практически ушла привычка грызть губы. Я стал реже расстраиваться, повысилось самообладание. Перестал обижаться на некоторых своих родных, которых в рамках системно-векторной психологии определяю как людей с анальным вектором. Сам себя больше определяю как кожно-зрительного.

Я полностью понял, почему развелся с супругой, увидел свой личный эгоизм и нашу с ней нереализованность. После этого многое встало на свои места. Сейчас мы очень хорошо общаемся.

Начал применять системно-векторную психологию в коммуникации с сотрудниками и за это время увеличил свой доход примерно в 4-5 раз.

Раньше, когда я сильно нервничал, появлялся зуд на коже, болели колени. Сейчас эти проявления уменьшились примерно на 90-95%. Пока продолжаю дергать волосы на теле, надеюсь, со временем уйдет и это.

От всей души благодарю Юрия Бурлана за информацию, которую он дает. Особенно меня зацепили материалы по стрессу.

Также стал больше заниматься спортом, практически перешел на полезное питание, начал больше откладывать денег, чувствовать себя увереннее, переехал в другую квартиру.

В целом появилось гораздо больше понимания себя, других людей и самой жизни. Многие вещи, которые раньше вызывали вопросы, постепенно начали складываться в единую картину.

Хочу пожелать Юрию долгих лет жизни.

Рад, что когда-то случайно встретил материалы по системно-векторной психологии. Для меня это случайность, которая многое изменила.

[Мура12]

Я заходила на тренинг со 102 группой в октябре 2025г по годовому абонементу с некоторыми запросами по здоровью. Один из них – это избавление от гипертонии. На момент начала прохождения тренинга я принимала юперио, небилонг, липопрайм, предуктакл, весселДУЭ, физиотенз. Медикаменты были назначены после гипертонического криза ( давление было180/100) пульс иногда поднимался до 120.Каждое повышение давление вызывало у меня сильное волнение на грани паники. Мой организм категорически не принимал медикаменты, мне становилось хуже. Тогда я похудела до 44,5 кг приросте 157см. После нескольких занятий в 102 гр пришло спокойствие, появилась возможность анализировать свое состояние без паники и я поняла, что могу сама с помощью физических и дыхательных упражнений снижать давление. У меня появилась уверенность, что с помощью тренинга я избавлюсь навсегда от гипертонии и стала постепенно снижать дозы принимаемых медикаментов. К началу занятий в 103 группе я уже не принимала их совсем за ненадобностью. Давление приходило в норму постепенно. Выздоровление наступало не резко, с каждым разом максимальные показатели снижались на 10 -20 делений. В середине 103 гр был «откат» до не очень высоких значений давления. Сейчас я чувствую себя отлично, давление стабильно 100/70 пульс 72-74, два раза в жару, когда я не пила воду , был 88. Вес также нормализовался 50кг (даже хочу пару кг сбросить ))). Мне 65 лет. Я написала всего одну маленькую часть своих бесценных результатов. Низкий поклон нашему уникальному гению Бурлану Юрию Ильичу , без которого не было бы моих и еще 28 тысяч результатов других людей. Еще очень благодарна моему куратору Еленочке Колимбетовой, которая всегда была на связи со мной. Я никого не агитирую, просто показываю , как можно избавится от гипертонии в 65 лет, а выбор всегда за вами. Будьте здоровы и счастливы. Всех обнимаю.

[Ирина Трубникова]

Всем привет. Дошли руки поведать о новых результатах.
Во-первых, жизнь заиграла яркими красками в сравнении с прежним болотом - прекрасное настроение, жажда жить и что-нибудь вытворять. И конечно, познавать, познавать и познавать бездонную восьмимерность!
Во-вторых, взаимоотношения уже с немаленьким сыном (живет в 250 км) плавно выходят на другой уровень - все теплеют и теплеют, крепчают и крепчают. Состояния сына из "ничего не хочу" перешли в "мам, давай английским заниматься" - это такой восторг!!! Эти занятия сближают нас еще больше. Сын начал посещать колледж! Это самый горячий результат, отогревающий мое сердце.
В-третьих, пародонтоз. На протяжении 3 лет мучили регулярные сильные боли, после которых заметно убывала костная ткань вместе с десной. Некоторые зубы сильно расшатались, один пишлось удалить - держался лишь самым кончиком корня и доставлял нестерпимую боль. Сколько было выпито обезбола - кто бы считал... а терапия, которая немного помогала более возрастным людям, не давала мне совершенно никакого эффекта. Уже мысленно прикидывала, во сколько обойдется имплатция. И это не гарантия, что деградация костной ткани прекратится. И сама перспектива работать на импланты не особо радовала...
И, если честно, не предполагала, что Юрий Бурлан может помочь. Шла на тренинг с глубокой депрессией, которую как рукой сняло. И таким же чудесным образом Юрий Ильич остановил развитие пародонтоза. Когда что-то болит, мы это и замечаем в первую очередь. А когда не болит? Так и я не сразу заметила, что болей уже нет. И еще месяц наблюдала - а вдруг это сон, а вдруг снова начнет ломить? Нет, боли прекратились, деградация, остановилась. Какое счастье! Юрий Ильич, благодарю Вас за сохраненные зубы! Это бесценно. И конечно, продолжу тренинг - как остановилась болезнь, так и ткани регенирируют.
В-четвертых, странное дело - стали деньги водиться, перестали брать деньги в долг - нет такой необходимости. При том, что продолжили замороженный год назад ремонт! Посчитали с мужем - общие доходы немного выросли! И одновременно с этим деньги перестали утекать сквозь пальцы. Как? Не знаю. До тренинга постоянно не хватало денег даже на базовый минимум (потому и без того заторможенный ремонт пришлось заморозить).

Юрий Ильич, пожалуйста, примите мою благодарность!

[Людмила В]

Всем привет!

КАК ТРЕНИНГ ВЕРНУЛ РАДОСТЬ К ЖИЗНИ.

Результаты после ТЗ "ПИЩА". Бессознательный принцип наслаждения.

В один из обычных дней придя домой с работы с суток, на тот момент я работала медиком, почувствовав дикую слабость, легла отдыхать и так и не восстановилась. А симптомы усталости только нарастали и дошло до того, что слабость была такая что стоять на ногах было очень сложно, вместе с этим сильная сонливость, я спала практически все сутки по 20 часов и наряду с этим внутри такое состояние как будто не ел целый месяц, но голода при этом не ощущалось, а какой то тотальный провал, внутренняя дыра. И на этом фоне как будто тошнота постоянная 24 часа в сутки. И полное отсутствие аппетита, заставляешь себя поесть хотя бы раз в день, чего нибудь. И вот в таком состоянии могла пробыть и месяц и больше, работать было сложно как впрочем и жить тоже.
Потом, с помощью медицинской терапии, удалось сократить такие эпизоды до недели и я как то вставала и приказывала себе что то делать, работать. Делалось и жилось все через силу, никакого желания проживать эту жизнь не было. И суть еще была в том, что врачи не находили никаких отклонений. Мои же врачи, с кем я работала, говорили мне, Люда, ну от чего тебя лечить, если у тебя все нормально с обследованием, даже ФГДС отличное, не к чему придраться. Ну попей, магний, успокойся. Я говорила, что эмоций нет совсем, что внутренне излишне спокойна, так спокойна, что мне безразлична эта жизнь и что будет завтра тоже безразлично, в том числе и что будет со мной.
Мне говорили ну сходи к нашим психиатрам, но даже мысли для себя такой допустить и принять я не могла, к т понимала что это пожизненная терапия на антидепрессантах, что это такое я тоже понимала.
Было назначено лечение исходя из моих жалоб и только на этом как то удавалось поддерживать себя.
Таблетки были в каждом углу, к каждой сумке и в каждом кармане.
В последствии я поменяла работу и работала из дома, мой офис был дома и можно было "болеть" и работать в удобном для себя графике. В последствии, такие эпизоды сократились до недели и повтор был примерно через месяц- два. Я привыкла к такому графику жизни. Раз в месяц или два месяца я сваливалась на неделю, отсыпалась, пытаясь восстановить силы и избавиться от тотальной слабости.
После прохождения первого ПУ в 80 группе состояние намного улучшилось, я почувствовала жизнь.
Тут же пошла на ТЗ "Пища" т к в детстве было насильственное кормление. И здесь началось самое интересное. С хороших состояний я падаю в рецидив и симтоматика намного хуже чем когда либо было и по времени, болезнь проходила намного дольше.
Я работаю на форуме, выписываю состояния, провожу системный анализ причинно следственных связей, разбираю по векторам себя и своих близких. И судя по реакции тела, реакции физики, я понимаю что тело отреагировало прежними состояниями из за того что именно здесь, в насильственном кормлении и скрыт якорь моих плохих состояний. В этом же году я нахожу врача, который говорит, что все мое лечение это как замкнутый круг и оно не только не эффективно, но и усугубляет процесс, т к если нет явных симптомов и обследование показывает норму, то это психосоматические процессы и все это работает против меня.
И что здесь надо разбираться с психосоматикой. Отменила все лечение и назначила один препарат для поддержания пока я восстанавливаю психосоматический фон, после нашего с ней разговора о том, то я прохожу тренинг по СВП у Юрия Бурлана.
Собираясь на вторые ТЗ по Пище, я думала, что же будет в этот раз? Во второй раз так же был сильный рецидив, но прошел он гораздо быстрее. В течении года были эпизоды, но уже намного слабее и быстрее выходила из своего состояния.
Изначально я связала свое состояние с анальным вектором, желудок, тошнота и все такое, психосоматика анального вектора.
На вторых ТЗ я поняла, что якорь не в анальном векторе, а якорь в моей невозможности принять эту жизнь, я просто напросто не могла принять то что мне дает жизнь, потому что не могла
идентифицировать себя с ней и себя в ней. В непонимании зачем Я?
Когда в детстве мама меня хотела накормить, то говорила, что если не будешь есть, то будешь болеть, а хилые и больные не смогут жить в жизни самостоятельно и поэтому не нужны жизни, и никому в жизни не нужны, мужу нужна жена здоровая, а болеть будешь, так работать не сможешь и никакой мужчина содержать тебя не будет. И вот при выписывании я вспоминаю ситуацию, что перед первым эпизодом болезни, как медик проходила диспансеризацию и у меня был немного повышен то ли холестерин, то ли сахар крови и при разговоре с мамой, когда я об этом упомянула, она с эмоциональностью и беспокойством спросила, так ты что больная? Вот, довела сама себя.
Я ее стала успокаивать, говорить что это не так. Только через день свалилась в эту болезнь .
И на ТЗ я стала понимать, что мамина излишне эмоциональная реакция вопросом что я теперь больная, запустила, активировала тот сценарий, который заложился якорем при насильственном кормлении, что больная женщина не сможет принимать эту жизнь, не сможет от своей отдачи в общество получать удовольствие, не сможет радоваться жизни, что работа и жизнь будет тогда не то чтобы в тягость, а в слабость и от мужчины в полной мере получить не сможет, потому что больная ему не нужна, он не будет хотеть такую женщину, не будет содержать ее, то есть не будет совершать отдачу, это женщина, которая не может радоваться жизни и жить полноценно.

Вот я и не могла работать и не чувствовала не только радость от жизни, но и саму жизнь в таких состояниях почувствовать или хоть как то полноценно проживать сложно.

Мне вспомнился случай, после первого эпизода болезни. В то врем муж был в командировке и из нее привез мне вечером просто огромную, свежую рыбину - кету, она была на всю ванну и я ее поднять не могла. Муж был очень горд собой. Мне тоже было очень приятно и я радовалась его приезду.
А как зашла в ванную комнату и взглянула на рыбу, так сразу же почувствовала второй приступ слабости и тошноты. И сказала тогда мужу, что не смогу ее разделать так как сил не хватает. И за вечер опять свалилась в болезнь.
Все понятно, не могу принять от мужа т к больная.

С следующим, третьим прохождением ТЗ я смогла отменять тот препарат, который назначил врач и постепенно выходить из незначительных рецедивов без него.
И после этих ТЗ ко мне стало возвращаться удовольствие от жизни. Удовольствие от момента в котором я нахожусь, какой бы этот момент не был. От ветерка, который обдувает летом, от солца, которое ласкает меня своими лучами, то капель дождя на лице когда идешь без зонта, от морозной свежести утренней зимой. От того что делаешь каждый день, от своей работы, от общения с каждым человеком. Я прочувствовала что такое жить, уметь радоваться и наслаждаться от жизни.
Чувственно пришло ощущение что я создана для этой жизни и вписываюсь в нее какая бы не была и это не зависит от моего состояния физического, если я уже есть, значит нужна и могу полностью наслаждаться этим.
Осталось только чувственно научиться принимать от мужчины.

Ну а потом я забыла что такое таблетки, давно их не принимаю и забыла когда был последний рецидив. Живу полноценную жизнь в отсутствии болезненности и неприятия жизни.

[Людмила В]

РЕЗУЛЬТАТ ПИЩА.

Еще один результат после сегодняшней, вводной лекции по тематическим занятиям "ПИЩА" .

Как пропала тяга к сладкому.

Хочу поделиться еще одним результатом по пище, осознанным на этом ночном занятии.
Когда Юрий Ильич спросил у группы могут ли они сдерживать себя от обилия вкусной еды от которой набирается вес, я написала что да, могу. А на самом деле задумалась, точно ли могу? И тут поняла, что от вкусной еды нет никакого сдерживания. Еда это источник наслаждения. Самый первый и значит бессознательный и значит всегда быстрее действует выбор бессознательный в сторону еды, чем сознательное сдерживание.
Да и сдерживанием своего желания, укорачивается длинота жизни.

Я стала размышлять почему так ответила на лекции?
Потому что не стало зависимости от сладкого и я решила, что это я сама сознанием могу себя сдержать от сладкого.
А что выходит на самом деле?
На самом деле выходит, что у меня пропала тяга к сладкому.


Сладкая пища как наркотик, она убивает всю чувствительность к вкусу другой пищи, после сладкого все остальные вкусы уже кажутся не такими интенсивными и значит вкусными, перестает чувствоваться вкус другой пищи и уже невозможно наслаждаться со всем удовольствием от обычной пищи.

И пропала тяга к сладкому, когда пришло осознание, что человек это принцип наслаждения и что самое первое наслаждение человек получает с едой. Человек всегда, всегда выбирает наслаждение. Даже перед казнью человек думает не о прожитой жизни, а от какой еды получить большее наслаждение ."От чего он больше получит наслаждение ? От яичницы или от бекона?"

У меня произошло смещение большего наслаждения со сладкого в сторону обычной пищи. А распробовать и насладиться этой пищей чувственно, удалось после прохождения тематических занятий "ПИЩА".
И вместо горы сладости я подсознательно стала выбирать хороший кусочек соленой красной рыбки, вместо еще одного засевшего в наши русские души так же как уретральный менталитет, пристрастия в виде жареной картошечки, выбирать допустим ароматное, запеченое мясо. Или вместо карамели, кусочек насыщенного, терпкого горького шоколада.
В обыкновенных продуктах стал чувствоваться не только разнообразный вкус, но и та же сладость, присущая данному продукту.
И это не значит, что я на совсем исключила из своей жизни какие то продукты и сладости.


Например я могу поесть с сыном блины со сгущенкой, потому что блины для него, в его восприятии это самое вкусное что готовит именно для него мама. Я могу разделить трапезу в коллективе со сладким угощением и сама люблю угощать в коллективе вкусненьким и сладким, но сладкое больше не руководит мной, я могу делать осознанный выбор. И могу с удовольствием угоститься той же жаренной картошкой с одной сковороды, если меня вдруг захочет накормить мужчина.
Хотя от мороженного мой выбор всегда будет только в сторону мороженного)). Наверно молоко матери имеет вкус мороженного.

Наслаждаться пищей, это не чувствовать излишне приторную, все заслоняющую собой сладость, а проголодавшись, чувствовать за завтраком молочный вкус кокосовой лепешки и ее песочную текстуру на небе. Или хрустящую и ароматную, сладковато - пряную корочку гренки бородинского хлеба. Хрустящий, щекочущей зубки, прохладно- водянистый вкус огурца. Сладость сочного и мясистого помидора, ощущение зернышек на языке. Текучую и обволакивающую теплом текстуру жидкого сливочного желтка. Общее удовольствие от разнообразия этих вкусов, от приятной, нежной и восприимчивой чувствительности внутренней поверхности губ, которой возможно все это осязать.

Все эти ощущения и переживания я смогла прожить после тематических лекций по пище.
И это все после того как в детстве на всю еде был рефлекс вернуть ее обратно "японским диверсантам", а самым вкусным для меня была водичка.

Благодарность Юрию Ильичу и команде, за то что возвращаете вкус к жизни.

[Людмила В]

Я на СВП с 2014 года – заходил в разные годы раза 3-4. Всякое было - и полностью высиживал и конспекты писал и спал находу и повторы смотрел. До недавнего времени я был полон скепсиса – то есть осознаний конечно было полно – но уныние и серая жизнь продолжались годами. Я не верил что СВП сработает в смысле того что что-то изменится в моей жизни. Далее я описываю медицински факты которые развернулись по нескольким контурам в последние несколько недель

1. Мне 54 года. Я первый и на данный момент единственный из СССР официально сертифицированный специалист в Великобритании в своей области прошедший горнило местной подготовки – испытания не для слабонервных - владеющий уникальными технологиями которые по совокупности делаются в мире единицами и не делаются в Росси никем. В группе русскоязычных специалистов в Великобритании я увидел контакт фигуры в этой области номер один в России. Я вышел на него напрямую и он пригласил меня в Москву на встречу. Это человека чрезвычайного ума, амбиций и хватки -наследник великой династии у которого многие стоят в приемной в ожидании аудиенции годами. Место где я побывал– квинтэссенция столичного мира в своей требовательности и скепсисе. Мое пребывание и выступление там произвело фурор. Фигура с которой я встретился был искренне впечатлен моим уровнем личности и профессионализма Он приказал менеджеру устроить мне экскурсию и тот увивался за мной говоря что такого выступления он в жизни не слышал, говорил что впечатлен масштабом моей личности и профессионализма - считал в уме размеры выгоду и лично дождался пока я сяду в такси и уеду в рассвет)). Вполне возможно что намечаются контуры очень серьезного сотрудничества.

2. Вдруг ни с того ни сего ко мне стали проявлять серьезные знаки внимания женщины высочайшего класса и магнетической женской привлекательности. Эмоции доходят до таких которые бывают единожды в жизни и у единиц. О таком пишут романы и снимают киношедевры.

3. У меня постоянно висит полу-ощерившая улыбка от которой тают и мужчины и женщины - я вдруг стал чувствовать свою пульсирующую харизму. Вот 2 небольшие иллюстрации того что стало происходить со мной.

4. Рейс Вильнюс Лондон – литовка на регистрации выкатывает мне просто так с улыбкой за красивые глаза огромную скидку на багаж при большом перевес.

5. В самолет со мной – совсем нестройняшкой, сидит 18 летняя студент юристка тоже литовка – которая ни с того ни сего отпаивает меня прокуренного и с перегаром своей водой – с пеной у рта мне докладывает как она самостоятельно учит Русский язык – потом вместе со своими ровесниками друзьями литовцами с удовольствием говорят со мной по русски – смотрит мне в рот как завороженная и провожает взглядом когда я ухожу..

6. Я бросил курить и вейпить после многих лет – просто понял что мне эта дрянь не нужна – и в в самом идеальном сценарии для срыва через несколько дней – и на фоне всей вакханлии где все курят и вейпят – беру сигарету – нюхаю ее и говорю себе – Неа! – не хочу – и просто откладываю. И ни зятяжки ни вейпинки.

7. Из зависти из моей жизни сливаются люди о которых я был лучшего мнения и тут же приходят новые удивительные люди.

Весь этот шквал событий происходит со мной вдруг последние недели.

У меня ощущение что все 54 года во мне что-то невероятно мощное глубоко спало и вдруг внезапно пробудилось - что-то что я не осознавал раньше - произошел беззвучный тектонический щелчок – плиты земного коры сдвинулись и заняли свое место. Я ощущаю это как вдруг внезапно наступивший мужской и человеческий ренессанс. Я знаю – меня уже не остановить!

Это все произошло на фоне десятилетий подавленности и уныния.

Если бы мне кто-то об этом рассказал – я бы в жизни не поверил что так бывает. Это просто невозможно – это бред! Это то что называется чудом – это и есть сумасшедшие вещи!!!

И это все благодаря СВП

Огромное спасибо Юрию Ильичу и всей команде СВП от всей души за ваш труд!!!! Я осознал - СВП действительно работает – проверено лично!!!

Здорово читать такие результаты. Вдохновение жизнью только начинается. Искренне порадовалась вместе с вами.

[Ден Никол]

в течение абонемента повышался доход несколько раз
у меня был порог чувствительный и психологический в заработке за который думал никогда не перейду, потому что такой доход зарабатывает топ специалисты и более энергичные люди, коммуникабельные с организаторскими способностями в основном и т.д., также эти чувства связывались с повышенным стрессом и ответственностью.
сначала после занятий по бизнесу 2024 году предложили совмещать новые обязанности с другой должностью на той же работе где этот уровень дохода уже превысил, испытывал эту возможность как свой шанс)
а в 2025 тоже предложили новую должность с повышенной з/п, но еще это было связано с тем что пытался перейти в другое место
работаю инженером в электрических сетях, связанна с эксплуатацией и обслуживанием оборудования, в основном в офисе

на тренинге изменило отношение к финансам, необходимость зарабатывать,
на этом строятся и регулируются сегодня все связи между людьми, также позволило тратить в свою реализацию и актуализацию, поездки, встречи
появились желания и планы которые хочется реализовывать, не могу прямо пока с полноценным вдохновением сказать что есть удовлетворенность от работы

Помогло определение людей по векторам и способность выстраивать отношения внутри коллектива
Раньше боялся, что на меня могут повысить голос или как‑то иначе негативно отреагировать, а теперь стал спокойнее общаться, не стесняюсь задавать вопросы и открыто обсуждать рабочие моменты.

Поздравляю, прекрасные результаты! Очень рад за тебя! Желают тебе еще сотни-тысяч новых супер-результатов!

Очень радуюсь, когда товарищи делятся результатами! Спасибо за отдачу!

[Alek]

Я всегда чувствовал одиночество даже среди людей. Не могу сказать, что я затворник, но часто ощущалось именно так. У меня было много общения, друзья, хорошие коллеги, интересная работа, но что-то постоянно тяготило. Также помимо частых депрессивных состояний меня с детства мучила сенсорная гиперчувствительность: свет и звук как будто пронзали и оглушали меня. В добавлении к этому от ощущений чёрной дыры внутри хотелось выть и кусать подушку, что иногда и происходило… Помню, как шатался пьяный по городу и просто орал от непонятной внутренней боли при кажущемся внешнем благополучии…

Я профессиональный музыкант, немного писал стихи и песни, и также меня всегда привлекали всякие таинственные знания, религия и философия. Рекламу СВП я увидел ВКонтакте. Сразу пошёл на сайт и читал его взахлёб, так как понял, что именно этой информации мне и не хватало. Я ощутил большую глубину и мощную базу этого знания. Чтение подарило множество озарений и ответов на вопросы. Статьи, форум, конспекты первого уровня — всё было предельно интересно. Я 3 года читал сайт, потом собрал деньги и пошёл на тренинг. Ведь то, как Юрий Ильич ведёт занятия, нужно услышать своими ушами)

Первые изменения были на знаменитом анальном векторе) Я понял весь смысл туалетной лексики, пришёл в ужас и постарался исключить её насовсем из своей речи. На зрительных занятиях были уже более весомые осознания. К примеру, я научился заново плакать, хотя до этого много лет был сухарём… Также одним из результатов стало то, что я перестал зацикливаться на прошлом. Мне просто неинтересно, что было вчера, даже вспоминать не могу. Это как будто что-то ненужное. Для меня стало существовать только сегодня и сейчас.

Говоря про депрессию, я уже даже и не знаю, была ли она и как выражалась в деталях, в памяти остались только отдельные фрагменты) Будто бы стал немного другим человеком. Сложно вспоминать те состояния — они как будто стёрлись… Я заметил, что стал общаться более свободно, в том числе и с противоположным полом, проще принимаю людей, они мне открылись с другой, какой-то обратной стороны. Вижу их иначе, так как они сами себя не видят. Но прям другой личностью я, конечно, не стал. Хотя иногда думаю, что это возможно, находясь в коктейле новой биохимии головного мозга.

Два года после первого уровня я просто балдел от хороших состояний и особо не продвинулся в осмыслении многих вещей. Но за это время я получил хорошую работу, где, конечно, пригодилась определённая стрессоустойчивость, которую приобрёл на тренинге. В СВП много абсолютно впечатляющих вещей. Но каждый возьмёт столько, сколько сможет унести. Также я стал глубоко видеть смыслы в речи людей, в сообщениях мессенджерах, вижу, как автором движет его подсознание. Чувствительность к нюансам выросла в разы. Это новый опыт, раньше, конечно, я так не ощущал, не понимал скрытых механизмов психики.

Сегодня с утра удивительно прекрасное настроение, обнаружил также ещё один результат: летом было осложнение по шейному остеохондрозу, а сегодня мышцы шеи абсолютно безболезненны. Лечение давно прошло, но, видимо, расслабление зажатых мышц продолжается под воздействием тренинга… Проходил тренинг я в 87/104/105 гр.

Также интересны воспоминания о том, как, видимо, моё подсознание воссоздавало внутри, моделировало другие вектора: например, Уретральный. Примерно на две недели я стал каким-то внутренне огромным, брутальным мужиком) Меня дико пёрло от добавочной энергии, исчезли все страхи, неуверенности. Даже люди иначе на меня реагировали. Я по-другому двигался и говорил. Но это, к сожалению, потом постепенно ушло, и я вернулся к своей стандартной биохимии, но воспоминание сильно) После лекций Орального вектора стал много говорить и похихикивать, после Обонятельного — видеть и ощущать людей как никогда раньше… Помню, прилёг утром подремать и стал с удивлением ощущать запахи знакомых мне людей, даже волосы зашевелились от удивления). Эти ощущения также ослабли до моего стандарта,но что то осталось,некое понимание, осознание того что может быть иначе,и я так же изменился тоже,приобретя этот удивительный опыт.Стали так же ощутимы и понятны все доступные мне связки векторов,конечно не все,но основные прям да..

[LavLav]

В тему связи чувства собственного достоинства и чувства защищенности и безопасности!

После тренинга мир однозначно стал не таким страшным, потому что во много стал понятен, а что не понятно в моменте, обязательно с помощью СВП можно понять со временем. Уже то, что ушли панические атаки и невроз, то что ушли депрессивное состояние и покинула чат социофобия подтверждает это. Потребность в противотревожных средствах отпала совсем.

Благодаря полученным знаниям о психике (душе) других людей(стае) условно на 50 процентов стало легче и ты прекрасно, без страха, коммуницируешь с мимо проходящими людьми, но вот эти остальные 50 процентов... Внутри оставалось не знаю как описать это чувство...а вообще это страх и этот страх, обострялся в при коммуникации с БЛИЗКИМ окружением, с людьми которые БЛИЖЕ, чем те кто каждый день проходит мимо, уже почти 7 лет после прохождения тренинга понять причины действий ПОСТОРОННИХ людей легче лёгкого и остаться не уязвимым. Хотя раньше негативные проявления в твою сторону очень выбивали из колеи (оговорюсь, я всю жизнь работаю с людьми, и конечно какие - то негативные проявления, недовольства, я всегда принимала на СВОЙ счёт, теперь то я могу отличить мои ли действия тому причина или причина в другом и безболезненно для нас двоих нивелировать накал).

Причины поведения БЛИЗКИХ тоже становятся понятны..…Но их осуждение до сих пор еще очень ранили так, что почва уходила из под ног. (вскрыть проблему, о которой я рассуждаю уже не один день, помог идентичный случай, несколько лет назад, я достаточно близко подпустила одного человека, так получилось, по-другому не могло случится, а когда ты не в силах что - то регулировать, тогда я понимаю, будет какой- то мощный урок и он случился, за что сегодня я безмерно благодарна Вселенной. Отношения начинались с эмо связи, оказалось много общего, но и противоречий оказалось не мало.))) (А еще этот человек открыл и во мне темную сторонку, о существовании которой я не подозревала и даже говорила, ну вот я же себе такого не позволяю, оказывается это просто дело случая, но о ней подробнее позже). За несколько лет непонимания и противоречий, накопилось не мало и у нас случился конфликт, и вот мне опять плохо и страшно, теперь я сконцентрирована только на том, что бы быть на чеку... в один из таких напряжённых дней, я словила себя на мысли, при коммуникации с ней теперь, я или чувствую себя полным ничтожеством, которому хочется свернуться в клубочек и спрятаться, но нельзя потому что ты просто не можешь этого сейчас сделать, поэтому прячешь шею и ещё больше сутулишь спину или гордо поднимаешь голову и выгибаешь грудь вперед, типа ты меня не сломаешь! В один из таких дней, я спросила себя, ну ПОЧЕМУ у тебя нет внутри никакого СТЕРЖНЯ, почему ты чувствуешь себя или полным анальным словечком или ты да ЯЯЯЯ! Третьего не дано, ты всегда на гранях. Тебя кидает из одного состояния в другое.

А вскоре мне попалась статья про внутреннее чувство, которое не дает тебя унижать.... И я поняла, я его не знаю!!!!! И стержня у меня этого нет и никогда не было, я всю жизнь живу в двух состояниях или я ничто или да ЯЯЯЯ!

Ну почему же так? Где корень!? Да потому что ты с детства ранен обесцениванием именно БЛИЗКИХ людей, твои желания, мнение, мысли (твоя суть, душа) часто не встречали ОДОБРЕНИЯ. И твоя психика острее реагирует на НЕПРИНЯТИЕ твоей сущности, просто потому что ты ДРУГОЙ психически...Потому что, тот кому открывалась твоя душа, тот от кого хотелось понимания и поддержки, не церемонился с тобой, а не прикрыто, с осуждением давал тебе понять, что твои мысли, желания, действия, странные и никому ненужные….у них нет ТАКОЙ нужды, нехватки, они не мыслят такими категориями поэтому и осуждают.

(черта анального вектора и здесь, обобщить, ну почему никому????Только ЭТОМУ конкретному человеку, для которого ЭТО НЕ ЦЕННОСТЬ!!! а другому еще как нужны…))

Уверенность что ты ничтожество и НИЧЕГО в этой жизни не достоин, вот так и родилась…А оказывается ты никогда в жизни не слышал, что это такое достойный человек. В твоей психике, просто не разделены понятия ДОСТОЙНЫЙ человек ОБЩЕСТВА и человек достойный чего- то....(второе это же просто оценка кем-то ).

На днях я очень четко поняла, мной в этом плане, управляла знаменитая часть психики, та часть, которая без одобрения близких, теряла уверенность в себе. Нет уверенности в себе, тебя будет задевать все, потому что внутри тебя нет ОПОРЫ, СТЕРЖНЯ, в виде таких важных для человека чувств, истинную суть которых без Системно - векторной психологии и людей которые живут ей мне было точно не понять.

Реакция на обесценивание близкими, родило во мне чувство никчемности, бесполезности, странности, просто потому что я заложник анального вектора и оценка и одобрение близким это самое важное, как казалось до недавнего времени..

Но спасибо Вселенной на жизненном пути встретились такие люди , которые дали возможность заглянуть за горизонт, который назывался одобрение близких и увидеть суть в далеких , которых намного больше, те кому НУЖНО, ЦЕННО, ВАЖНО, ПРИЯТНО и ПОЛЕЗНО, то что я имею возможность отдать....
Спасибо ,что показали путь к ПОЛНОМУ ЧЗИБ!

[Елена Зайцева]

Мой путь к тренингу и первые результаты
Исследовать себя и искать ответы на внутренние вопросы я начала давно, примерно с 2007–2008 года. Слушала много аудиокниг, «Беседы с Богом», эзотерические материалы, позже глубоко изучала тета-хилинг и даже работала с другими людьми.
Мне хотелось понять, почему моя жизнь складывается именно так. Было ощущение, будто страдания неизбежны: либо ты страдаешь, либо тебя подбрасывает в состояние эйфории. А мне всегда хотелось другого — спокойного внутреннего состояния, когда утром просыпаешься без ощущения, что весь мир на тебя навалился. Когда есть внутренняя и внешняя опора и ты знаешь, что справишься с вопросами, которые принесёт сегодняшний или завтрашний день.
Я очень люблю жизнь и при этом очень эмоциональна. Могу плакать от чужой боли, даже увидев сбитую на дороге белочку. Я быстро загораюсь, эмоционально во что-то погружаюсь, начинаю делать это запоем, но мне всегда было сложно структурировать свою жизнь и доводить начатое до какого-то логического завершения. Внутреннее напряжение порой было таким сильным, что я могла вспыхнуть в любой момент.
Были и другие вещи, которые меня беспокоили. Постоянные проблемы с кожей лица: высыпания, краснота, розацеа, ощущение воспалённости. Напряжение в теле — ещё в конце августа я постоянно ловила себя на том, что сильно сжимаю челюсти. Были тревожные мысли, особенно за рулём: а вдруг что-то случится с машиной, а вдруг не доеду. Были страхи за детей.
Сложности были и в отношениях. Я часто чувствовала, что много отдаю, но не получаю той обратной связи, которой жду. Например, меня очень мучило, что мужчина, с которым мы вместе пять лет, не приносит деньги в дом. С одной стороны, я его люблю и считаю хорошим человеком, с другой — мне было трудно понять и принять такое отношение. У меня уже было два брака, поэтому я понимала, что дело не только в мужчинах. Что-то есть и в том, как именно я сама воспринимаю и проживаю отношения.
В августе 2026 года подруга рассказала мне о системно-векторной психологии. Она буквально на пальцах попыталась объяснить, о чём речь, и что-то внутри меня сразу за это ухватилось. Я попросила прислать информацию и примерно за две недели пересмотрела всё доступное: бесплатные вводные лекции, записи на YouTube, материалы по векторам. Слушала буквально запоем.
И довольно быстро поняла: мне нужен этот тренинг. Мне туда необходимо.
Наверное, самое важное, что я услышала уже на бесплатных лекциях: со мной всё в порядке. На самом деле со мной всё в порядке. Я — не ошибка. И никто не виноват.
У меня появился шанс узнавать себя такой, какая я есть, не стыдиться себя и не осуждать. А вместе с этим — учиться видеть других людей такими, какие они есть. Я и раньше понимала, что невозможно жить в ненависти, невозможно заставить другого любить тебя или смотреть на мир твоими глазами. Но одно дело — понимать это головой, и другое — начинать видеть, почему люди действительно настолько разные.
И первые изменения я уже замечаю.
Кожа стала ощущаться менее воспалённой. Исчезло постоянное напряжение в челюстях. Стало меньше тревожных мыслей и состояний, похожих на лёгкие панические атаки, особенно за рулём. Повысилась стрессоустойчивость.
Изменилась моя реакция на людей. Раньше, если на работе мне дважды повторяли, что нужно сделать, внутри могла мгновенно вспыхнуть агрессия. Сейчас я могу посмотреть, улыбнуться и даже перевести ситуацию в шутку. Мне стало легче воспринимать агрессию коллег и не возникать в ответ с желанием выяснять отношения.
Изменилось и моё поведение в личных отношениях. Раньше после конфликта с мужчиной мне обязательно нужно было сразу бежать к подруге и всё обсуждать. Так было практически всю жизнь: я оставляла своих мужчин и бежала к подружкам со своими переживаниями. Сейчас этой потребности практически нет. Я могу чувствовать разочарование, сожаление, внутренний дискомфорт, но мне уже не нужно немедленно жаловаться кому-то на него или на весь мир.
Отдельная важная для меня тема — алкоголь. Я хочу прийти к совершенно спокойному отношению к нему. Результат пока неустойчивый, я только в начале пути. Но уже после первых лекций у меня пропало привычное желание обязательно выпить вечером. Иногда желание ещё возникает, иногда я себе позволяю, но ощущения уже другие.
Сегодня, 20 сентября, я не могу сказать, что внутри уже полная тишь да гладь. Я ещё даже не прошла сам тренинг — всё только начинается.
Но я уже чувствую, что внутренняя пружинка немного расслабилась. И для меня это очень много.
Я всю жизнь искала ответы на свои внутренние вопросы. Сейчас впервые появилось ощущение, что я начинаю находить не временное облегчение, а ответы на вопрос: почему я именно такая и почему моя жизнь проживалась именно так.
И мне очень интересно, что будет дальше.

[Наталья_Симановна]

■☆■ Нам с мужем откровенно везет, везет с лекциями!!!
☆ заплантровали отпук так, что бы успеть пройти тренг до. Были уверены, что расчет верен;)! В процессе стало понятно, что все сильно растягивается от занятия к занятию. Новые даты в расписании ввергали в раздумья: лекции в живую или отпуск и лекци в записи или с другой группой. Что выбрать? В конце мая решили- живем по обстоятельтвам. В любом случае едем в отпуск. После, с другими группамм догоняем. В той глуши, куда едем интернета точно не будет на трансляцию, даже если выходить на моторе далеко в озеро! ♡☆ В итоге перерыв в лекциях Ю.И. выпал как раз на наш отпуск☆♡ !
☆ еще момент. Нужно было ехать на 80 лет, юбилей к крестной маме как раз день лекции. Приезжаем в горд и понимаем, что в приграничном Пскове интернет обрублен почти повсеместно. Мобильный интернет даже на минуту не проскальзывает за день, в том месте где останавливаемся обычно. Выдохнули оба. Хрошо, зачит так надо: отсыпаемся и едем в родные пинаты вместо ночной учебы! ♡☆ Через день у себя дома слушаем повтор и понимаем, что Мышечный вектор возьмем в полном объеме на следующей лекции. Ура! Т.к в ДР кресной мамы были ответы на вопросы.☆♡ ! Бесспорно, там тоже масса полезной информации бывает. За сим слушали, писали.
☆●□ Мы явно на зеленой волне, все само собой подстраивается наилучшим образом !!! Это тот результат про который Ю.И. нам не заз говорил. □●☆
Быть в нужном месте в нужное время-это интересные ощущения! Когда от тренинга уходит лишняя суета, высвобожденная наша энергия идёт в другое русло! Все разворачивается наилучшим для нас образом!
■☆■ В этот тренинг, в отличии от прошлого, стала:
1) писать от руки, затем перечитывать и только после этого писать электронный конспект. Иногда только по памяти, иногда с подсматриваниями в свой же рукописный конспект.
2) ублажать к.вектор зарядкой в процессе мини перерывов тренинга и чаще или до тренинга радовать к вектор массажем тела параллельно с душем.
3) заране, по анальному заботиться о себе - термос с чаем + минимальный перекус.
Как результат заметила сама и муж отметил, что ПЕРЕСТАЛА ЗАСЫПАТЬ НА ЛЕКЦИЯХ ЧЕРЕЗ 2-3 ЧАСА.
Получается что заряжаясь от тренинга хватает сил прожить 2 дня без сна без потерь в работоспособности!☆!
■☆■ НОВЫЙ ШАГ В ЭМОЦИОНАЛЬНОСТИ
на обучении по работе, коллега делилась личным. На какой-то момент я ощутила что мокнут глаза от истори абсолютно чужого человека. История была о том, что она хочет и не может плакать. Я СОВЕРШЕНО НЕ СТЕСНЯЛАСЬ СВОИХ СЛЕЗ перед ЧУЖИМИ ЛЮДЬМИ на рабочем тренинге, как было раньше. Я не пряталась в платок, не пыталась их перетерпеть=остановить, позволила им течь!
■☆■ заметно ЛЕГЧЕ СТАЛО РАЗГОВАРИВАТЬ С РУКОВОЛСТВОМ О ПОВЫШЕНИИ ЗАРПЛАТЫ, О БОЛЬНИЧНЫХ ДЛЯ ВСЕГО КОЛЛЕКТИВА. Проще просить!
■☆■ заметно БЫСТРЕЕ стал происходить процесс ОТ МЫСЛИ К ДЕЙСТВИЮ, если мне это действительно важно!
■☆■ ДУМАЮ, ЧТО СТАЛА МЕНЬШЕ НАЗИДАТЬ И НРАВОУЧИТЬ ДЕТЕЙ ПОДРОСТКОВ. Личный пример, возможность ошибатья и огребать им их последствия с отправной точкой : люблю тебя сын и тебя дочка одинаково всегда, в собранном или разобранром вашем состояниии.
Когда прошу, четко понимаю, что мне могут помочь, а могут нет! Ранне отказа в просьбе даже не допускала.
Если мне нужно 100% выполнение, то не прошу, а формулирую мысль иначе , с посыл: ты делаешь ...
■☆■ СЕМЬЯ СТАЛА ПРОЩЕ И БЫСТРЕ ПОМОГАТЬ с совместной или поочередной готовкой еды. В бытовых и хозяйственных делах стало аналогично проще. Теперь у меня есть ощущение что это наш общий дом, а не мама в нашей семье-домработница+кухарка+прачка+яндекс-доставка+портниха+врач+утешитель+ МФУ.
■☆■ СТАРАЮСЬ ЧАЩЕ ЗДОРОВАТЬСЯ СО ВСЕМИ В ПОДЪЕЗДЕ это тоже результат, что начала движение вперед в этом направлении!
■☆■ в разы проще слышать негаивные комментарии в сторону Ю.И. ПРОЩЕ ОПРАВДАТЬ обучающихся. Ранее было иначе, вылезали свои пунктики!
ТЕРПИМОСТЬ И МАНЕРА ОБХОЖДЕНИЯ Ю.И. к ПОТОКУ НЕГАТИВА -ВООДУШЕВЛЯЕТ, ЗАРЯЖАЕТ. Да, можно трансформировать свой словесный поток. Вот реальный пример как!
■☆■ интересно было прочесть сообщение от коллеги по работе после моего звукового сообщения ее сыну подростку.
"... имя... прослушал сообщение и сказал : «Она , реально, прям рада!»"
Он Звуком ощутил мою реальную радость, что они угостились дарами огорода, и что рада, что им/ему сейчас будет вкусненько!
■☆■ ПЕРЕСТАЛА ВЫБЕШИВАТЬ чужая ЗРИТЕЛЬНАЯ НЕУЕМНАЯ БОЛТОВНЯ с минимальными смыслами! Сама такой была! Готовность нырнутт в себя прошлую, отрезвляет, помогает спокойно относиться ко всему.
■☆■ ПЕРЕСТАЛА РАЗДРАЖАТЬ ФРАЗА: "Ну ты же меня понимаешь, да?"
Ранее ловила себя на мысли: ну почему я всех должна понимать! А меня кто поймет?!?
■☆■ СТАЛА ЧАЩЕ БЛАГОДАРИТЬ. ПИШУ ТЕПЕРЬ ИСКРЕННИЕ ОТЗЫВЫ ПЕДАГОГАМ МОИХ ДЕТЕЙ. ЧАЩЕ ПИШУ КЛ.РУКОВОДИТЕЛЯМ ДЕТЕЙ ИСКРЕННИЕ ПОЖЕЛАНИЯ, ИСКРЕНИЕ ФАКТЫ ИХ ТРУДА, ВКЛАДА! Ранее: я вам заплатила, услугу получила, за своего детеныша безмерно рада и достаточно!
■☆■ ПОСЧАСТЛИВИЛОСЬ ПОВСТРЕЧАТЬ РАЗВИТОГО ПОЛИМОРФА ОРАЛЬНИКА, через системных знакомых. Были вместе всего один вечер. Впечатлений масса! Человек-большая умница! Кто бы мог подумать, что такие люди существуют!
■☆■ НАБЛЮДАЮ, ЧТО МЕНЯЮСЬ В ОБЩЕНИИ С МУЖЕМ И МЕНЯЕТСЯ НАШЕ ОКРУЖЕНИЕ. ПОЯВЛЯЮТСЯ НОВЫЕ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНЕЙШИЕ ЛЮДИ, коих ране не было. Транслирую детям, как им везёт, что на их пути появляются прекрасные люди-наставники! Даже если в школе скучно, есть другие светлые люди, которые могут отдавать свои знания с любовью и могут зажигать, даже если на это нужно время, которые могут стать точкой роста твоему ребенку.
■☆■ ЗАМЕТНО ДЛЯ МЕНЯ ИЗМЕНИЛСЯ МУЖ. Он и так-то был хороший, всегда его любила. Теперь ещё лучше! Больше внимания, больше заботы. Дело в мелочах, но именно они мне нужны и важны! Стал более щедрым, более искренним, более подвижным! Ему проще сдвинуть себя с места, на мой взгляд!
■☆■ СТАЛО ПРОЩЕ РАЗГОВАРИВАТЬ С БАБУШКОЙ МУЖА.
Порой ее частая слезливость ранее, когда сама на нуле, вызывала мысли: " хмм..она снова ревёт. Все не хочу этого. Не могу её слушать сегодня или не буду звонить ей пока, а то она снова плакать будет".
■☆■ ПРОЩЕ СТАЛО СЛУШАТЬ МАМУ И СМОТРЕТЬ НА ЕЁ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ с ОТЧИМОМ. Ранее сильно уставала от их разборок! Заметила, что они перестали в разборках стесняться моих подросших детей. Бывали мысли, что лучше к ним на дачу больше не ездить, чтобы не наблюдать, не вертеться в этом. Пришло понимание, что их постоянные ссоры, выяснение отношений, какая-то беспочвенная ругань с моей точки зрения, имеют корни. Леция про мат дала ответы.
■☆■ СТАЛА ЕЩЕ ПРОЩЕ ОТНОСИТЬЯ К КОЛЛЕГЕ. Когда-то считала: ну да, она вот такая гиперэмоциональная, булькающая до детскости, всегда до: ой, немогу!
Да, мы разные: я такая, она такая. Принимала её непохожесть на меня, как факт. Она такая и все.
Теперь есть ощущение, что понимаю её.
Прошло время, думалось снова о ней. Пришла к выводу что она-зеркало моего прошлого, которое я не хотела признавать в себе!
И тут обязательная на мой взгляд вставка: https://vk.com/wall34111866_17120
После прочтения его короткой заметки, именно этих строк: " ему кажется, что чем ярче эмоции, тем интересней его жизнь". Меня накрыло, что я её понимаю.
Спасибо Дмитрию Патрину за смыслы!
■☆■ СТАЛА ЧАЩЕ НАБЛЮДАТЬ вброс ИНФОРМАЦИИ в мою жизнь. ОНА ИДЕТ ПОТОКОМ С РАЗНЫХ МЕСТ!
Один пример: РОДИТЕЛЬ, УГОЩАЕТ ВСЕХ МАМ НА ПЛОЩАДКЕ КУСОЧКАМИ ЗАРАНЕЕ НАРЕЗАННОЙ ЧУРЧХЕЛЛЫ. НАБЛЮДАЮ ПОЯВЛЕНИЕ РАДОСТИ, БЛАГОЖЕЛАТЕЛЬНОСТИ, БОЛЕЕ ПРИВЕТЛИВОЕ ОБЩЕНИЕ. ОТМЕЧАЮ ДЛЯ СЕБЯ ЭТИ ФАКТЫ-полная карреляция с прослушанной лекцией, ее реальный пример. ВЕЧЕРОМ ДЕЛЮСЬ НАБЛЮДЕНИЯМИ С МУЖЕМ, а ПОЗДНИМ ВЕЧЕРОМ СЛУШАЮ еще ЛЕКЦИЮ, нам Юрий повторяет про важность делиться едой, что это располагает, снимает напряжение. + получаю бонус от Юрия - как снять конкретными действиями, неосознанные детские травмы насильственного кормления, до того, что на определённую еду; "Фу" и "ненавижу". Набираюсь терпения, жду когда муж начнет готовить лук, чтобы ему было вкусненько.
■☆■ Думаю что РАЗОБРАЛА СВОИ ЗРИТЕЛЬНЫЕ ОБОБЩЕНИЯ:
Мы часто живём мифами, чаще отрицательным, т.к. времена были сложные. Ещё часто живём обобщениями. По зрительному впечатляемся, пугаем сами себя и притягиваем за уши к себе "хлам", ерунду, без которой бы жили припеваючи всю жизнь!
Пример из жизни, который осознала, работаю с ним:
☆1☆ СТАРЧЕСКИЕ КОРИЧНЕВЫЕ ПЯТНА НА НОГАХ
Увидела ноги дедушки, 90 лет, в статических коричневых пятнах, там нарушена трофика тканей, нарушено было кровообращение. О, иу меня такие же могут быть! Не признаваясь себе таки испугалась, такого тела-возмоной своей старости. Мысли стали крутиться в этом направлении. Результат притянула за уши болячку. Нет чтоб головой тогда поразмыслить, перебрать факты, подумать:
-сколько ему лет?
-когда под 90то, то это уже вполне может быть, хоть и не норма!
Случай очень давний и болячка- давняя. Хуже не становится, но уходит=почти не уходит. Вот оно наше зрительное обобщение на фоне страха. Пишу, тут же перед глазами тот момент: дед, его ноги. Даже помню его положение тела, лицом к окну сидел, его левую босую ногу видела.
☆2☆ СТАЛ ОТРАСТАТЬ ОДИН НОГОТЬ НА ПАЛЬЦАХ РУК ПОСЛЕ ПЕРЕРЫВА.
Стал отрастать прямо во время Оральных и Мышечных лекций. Уверена за ним и другие отрастут, когда неййронные связи окрепнут и мозг привыкнет думать иначе. Застарелым анальным проблемам нужно больше времени, чем свежим анальным травмам. Сила привычки велика.

■☆■ через 2 года после 100ой группы:

☆ поняла что длительно нет перхоти 100%. После прошлых обучений она то уходила, то появлялась. Не было стабильного результата.

☆ по отрастанию ногтей через 2 года еще нет стабильного результата. То отрастает, то снова беда- ноготь растет, но не приростает пластина к пальцу. Случаи естественного роста стали теперь более частым явлением. Надеють на полное восстановление.
До этого диагноз врача: да, ногтевая пластина была сильно повреждена, сосуды перебиты, кровообращение там нарушено- палец дистрофик. Шансов что отрастет 50 % на 50%. Помня ваш возраст шансов меньше.

☆ сильно изменился сын - подросток. Ощущение что мозги подвезли или сделали их лучший апгрейд. Бывает подростков до 18ти-20 колбасит. Бывает даже в 35 -инфант. Моему 16ть- полное ощущение стабильного взрослого человека Да, часто спрашивает перед тем как сделать дело, если была моя просьба:" а смысл?".
Так это норма в звуке. А так учится, дополнительно занимается, иногда гуляет с друзьями, минимально посещает разные мероприятия, моется, занимается, личнымм вещами, помогает по дому: готовит, пылесосит, стираетя, разбирает свои вещи, помогает кл.руководителю по мужским и хоз.делам, звонит иногда старикам.
Думаю очень хороший набор!
Надеюсь мы его не "дергаем", он нас не "дергает". Мы при деле, он при деле. Мы по своему отдыхаем, он по своему отдыхает.
В этом году услышала от него: "у нас в школе классный физик. Мы булем делать ..." Как же давно мечтала, что бы в школе ему не было скучно!

☆ стала больше прислушиваться к себе, своим хочу. Стала чаще ходить по своим делам: тренировка, бассейн, чтение книг, театр, к подруге, погулятьв парке, а не упираться только в: дом, семью, порядок, готовку, чистоту + работу.

[Vadddimm]

Я знаком с СВП с 2017 года. Проходил тренинг раза три-четыре, и каждый раз с разным запросом.

Последний раз я вернулся после очень тяжёлого периода.

Я потерял очень крупную сумму денег. Но тяжелее всего было не из-за самих денег, а из-за ощущения, что дальше вообще непонятно, что делать с жизнью. Казалось, что всё закончилось и начинать надо с нуля, а сил на это нет.

Примерно полгода я почти не выходил из дома. Не работал, ни с кем не хотел общаться. Друзья звонили, а я по полгода мог не брать трубку. Много пил. Из дома выходил в основном в магазин за алкоголем. Просыпался с одной мыслью - всё, жизнь закончилась. И ничего не пытался с этим делать. Просто лежал и проваливался всё глубже.

В какой-то момент я понял, что сам уже не выберусь. Начали приходить совсем плохие мысли, и меня самого это начало пугать.

Тогда мне случайно попался какой-то ролик, и я вспомнил про СВП. Подумал - надо снова идти на тренинг. Сначала посмотрел две бесплатные лекции. Уже после них стало заметно легче, часть тяжёлых мыслей ушла, настроение поднялось. Через день-два опять стал проваливаться в тоже состояние, и я просто ждал начала основного тренинга. Годовой абонемент купил сразу.

Момента, когда всё резко переключилось, я не вспомню. Такого не было. Я просто постепенно начал выходить из этого состояния. А потом заметил, что та ситуация с деньгами больше не воспринимается как конец жизни. Я смог её принять и отпустить. Деньги никуда не вернулись, но я перестал жить так, будто всё закончилось.

Очень сильно на меня повлияла отдельная тема про детей. Сыну тогда было 5 лет. После этих лекций я начал много с ним заниматься - математика, русский, письмо, чтение. Тогда у меня была возможность не работать (да может показаться странным, но как есть)) и я мог посвящать ему много времени. Мне это очень нравилось. Ещё недавно я не отвечал на звонки и жил ради магазина с алкоголем, а тут сидел с сыном над прописями и радовался каждой выученной букве.

Если сравнить коротко. До - полгода дома, алкоголь, никакого общения, никакой работы, ощущение, что всё кончено. После - я принял то, что случилось, снова появился интерес к жизни, я занимался сыном, и у меня появилось желание что-то делать дальше.

Еще один из сильных результатов касается мамы…
Это был один из прошлых тренингов. Много лет у меня была обида на маму. Мне казалось, что она меня не любила. Сейчас это пишу и сам думаю ну вот же бред)) Но как есть. После тренинга я в какой-то момент я спросил её: «Ты меня не любила?»

На что она ответила : «Я тебя всегда любила. Просто не говорила об этом, потому что думала, что ты и так знаешь».

Я столько лет носил в себе эту обиду, а оказалось, что всё совсем не так, как я себе придумал. После этого многое встало на свои места. Я вообще стал спокойнее относиться к людям и меньше додумывать за них, что они чувствуют и чего хотят.

Почему возвращаюсь

Каждый раз у меня в жизни другая ситуация и другой запрос. Даже знакомый материал слышится по-другому, потому что я сам уже в другой точке. То, что раньше проскакивало мимо, вдруг оказывается самым нужным.

Я не говорю, что тренинг решает за человека его проблемы. Но в моём случае он помог сделать шаги, которые я сам сделать не мог.


Ну вот еще самое не обычное такое вспомнил)
Спина болела года 2 наверно, прихватила в один момент и мес 4 вообще еле передвигался не встать не лечь ни сесть) упражнения там специальные делать пытался , но боль возвращалась

И вот я уже привык с этой болью жить… потом в предыдущий раз когда проходил в 22 году , тоже абонемент брал, начал ходить на лекции , наверно месяц отходил и на занятии Юрий начинает говорить говорить про женщину с горбом , и тут меня прошибло просто я понимаю, что спина у меня уже не болит несколько дней
Я прям помню этот момент я встал начал наклоняться- это очень смешно было) ну вот с тех пор норм все, а как что почему и в какой момент я это даже не отследил

[dariaguellec]

Когда жизнь держится на тонкой нитке

Часть 1.

Я очень долго не могла написать этот отзыв.
Не потому, что нечего было сказать. Скорее наоборот — событий было слишком много, и они настолько тесно переплелись между собой, что долгое время мне трудно было понять, где заканчивается одно и начинается другое.
Сейчас эта история воспринимается уже немного иначе.
Случилась тяжелая болезнь, которая изменила моё внутреннее состояние. Изменилось отношение к мужу, к самой себе, к жизни. В образовавшуюся пустоту вошёл другой человек. Эти отношения сначала стали для меня опорой, а потом превратились в разрушительную систему, из которой пришлось буквально вытаскивать себя. И всё это происходило параллельно с обучением системно-векторной психологии Юрия Бурлана.
Поэтому отделить одно от другого я уже не могу.

И все-таки, эту историю следует начать не с ковида...
Потому что, когда в марте 2020 года заболело тело, моя психика уже была истощена совсем другой болью.
В то время я жила во Франции: прошло почти двенадцать лет моей французской жизни — жизни, которую я любила и которую когда-то выбрала сама. У меня был любимый мужчина, дом, работа, мир моды, друзья, путешествия, спорт, йога, бег, совершенно определённый круг общения.
Я много лет занималась психологией, а с февраля 2017 года проходила тренинг по системно-векторной психологии Юрия Бурлана. Два полных первых уровня, потом тематические занятия — практически постоянно. Мне было невероятно интересно. Я вообще всегда была человеком, которому мало просто жить. Мне обязательно нужно было понимать — зачем, почему, что стоит за человеческими поступками, откуда берутся наши желания и почему мы оказываемся именно там, где оказываемся.
Ещё задолго до тренинга я написала:

Ночь, тишина и ни души вокруг…
Как будто я один во всей Вселенной…

И дальше — почти отчаянный поиск: что мучает меня, где искать ответы, что такое человеческий эгоизм, почему жизнь конечна и есть ли за видимым происходящим какой-то смысл.
Сегодня, благодаря знаниям системно-векторной психологии, совершенно понятно: этот вопрос был во мне всегда. А тренинг дал мне язык, на котором я смогла этот вопрос задавать, и уже тогда получилось начать чувственно воспринимать смысл жизни, что было колоссальным результатом тех лет. Это высвободило огромное количество жизненной энергии, которое направлялось наружу - в мир, людям...

Но в конце 2019 года вся эта жизнь вдруг столкнулась с очень простой и очень животной болью.
Моя кошка Штит вернулась домой с тяжелейшими огнестрельными ранениями. Начались операции, лечение, борьба за неё. А потом в самом конце обнаружилась болезнь, о которой мы раньше не знали.
Все эти четыре месяца я отчаянно пыталась её спасти.
Сейчас очевидна еще одна вещь, которую тогда мне было трудно увидеть: мой муж Лоик не хотел детей. Можно сказать, что я тогда была в процессе осознания, что ребёнка в нашем браке, скорее всего, не будет. И огромное количество моей нерастраченной материнской заботы выходило наружу — людям, животным, Штит. Я относилась к ней не просто как к любимой кошке. В каком-то смысле она занимала внутри меня гораздо большее место. А с началом её болезни капкан захлопнулся: мой материнский инстинкт целиком и полностью развернулся для спасения её жизни.
В январе 2020 года, когда она была ещё жива, я написала:

Не ты её — она тебя спасает…

Мне тогда казалось, что это я спасаю её. Но стихотворение все равно получилось о другом: о существе, которое своим страданием ведёт меня куда-то, заставляет жить не собой, держит в напряжении каждым своим вдохом и становится почти проводником.
1 марта ветеринар взял у Штит кровь. До сих пор помню этот момент почти фотографически: в пробирке мне показалось, что вместо крови — какая-то белёсая вода и совсем немного красного. После дополнительного теста врач сказал: «У меня плохие новости». В моей памяти прозвучало слово «лейкоз», и главное, что я услышала дальше: надежды нет.

Шок… Который было невозможно принять.
Я забрала Штит домой и спросила, что ещё можно сделать. Врач дал препараты, научил меня делать уколы в холку. Я колола, поила, пыталась кормить, следила за каждым движением. Мне была невыносима сама мысль, что сделать больше ничего нельзя. Пока жизнь ещё есть, мне всегда кажется, что должно существовать ещё какое-то действие.
Так продолжалось четыре долгих дня.
Штит перестала есть. Потом почти перестала пить. 4 марта начались тяжёлые приступы: судороги, пена изо рта. После них она ненадолго возвращалась, а я держала её и гладила.
И только тогда осознала страшную вещь: моё спасательство больше не спасает. Оно продлевает страдание.
Было принято решение отвезти её на эвтаназию. Я держала её на руках, когда она уходила и не могла отпустить… Хоронила её тоже сама...
В тот же день, когда она мучилась у меня на руках, написала стихотворение от её лица:

Скорее всего сегодня…
Не надо, не плачьте сильно,
Меня оставили силы,
Так дайте уйти спокойно…

Потом были слезы несколько дней почти непрерывно.
Это был мой первый такой близкий опыт предела, перед которым любовь ничего не может исправить. Иногда любить — это не продолжать спасать любой ценой, а суметь отпустить. Тогда я ещё не знала, сколько раз потом мне придётся возвращаться к этой границе уже в отношениях с людьми.
И ещё я не знала, что к этому моменту уже, вероятно, была больна.

Март 2020-го
Через несколько дней заболели мы с Лоиком.
Но страх начался ещё раньше. Из соседней Италии уже приходили страшные новости: переполненные больницы, огромное количество умерших, похоронные службы, не справляющиеся с происходящим. Новый вирус был почти неизвестен и в моём восприятии выглядел чем-то вроде современной чумы.

При этом вокруг нас ещё продолжалась обычная жизнь. Я помню ощущение странного несоответствия: новости уже пугали, а повседневность словно не хотела признавать опасность. Французскую лёгкость, l’art de vivre, это «malgré tout, quoi qu’il arrive» — жить и радоваться несмотря ни на что — я всегда любила. В хорошие времена в этом есть невероятное обаяние. Но в тот момент та самая же лёгкость переживалась уже как преступная беспечность.

Потом, в середине марта, начался локдаун. Из дома практически нельзя было выходить. Поездка к врачу была одним из немногих разрешённых поводов.
Мы поехали к терапевту в соседнюю деревню.
Тестов почти не было. Нас не тестировали. Нам объяснили, что ресурсы больниц и реанимации ограничены и госпитализируют прежде всего тех, чьё состояние требует этого немедленно. Стало понятно: привычной уверенности, что медицина в любой момент подхватит меня, больше нет.
Я вернулась с одной мыслью:
если мне станет совсем плохо — помощи ждать неоткуда...

Сначала болезнь казалась относительно обычной. Сильнейший насморк, горло, странные ощущения в дыхательных путях. Температура почти не поднималась. Но постепенно происходило что-то, чего я никогда раньше не испытывала.
Начали болеть нервы. Горели руки, плечи, грудная клетка. Возникали непонятные ощущения в трахее и бронхах, будто внутри проходит холодный воздух. Давило грудь.

И всё это время, в отличие от Лоика, я почему-то не позволяла себе нормально лечь и болеть: все время двигалась, что-то делала, пыталась сохранять прежнюю активность. Сейчас уже трудно сказать, повлияло ли это на длительность восстановления. Но тогда остановиться я просто не умела.

А 3 апреля случился момент моего полного физиологического обрушения.
Я практически не могла спуститься по лестнице. Голова гудела и кружилась. Возникла одышка, чудовищная слабость, давление в груди. Сердце билось слишком быстро. Позже, на протяжении многих месяцев и даже лет, мой пульс в покое мог быть выше ста.
Сатурация при этом оставалась нормальной — 98–99 процентов.
И это было особенно страшно.
Потому что прибор говорил: всё нормально.
А тело говорило: нет.

Начались боли в сердце и грудной клетке, спазмы в районе солнечного сплетения, боль при дыхании, жжение по ходу периферических нервов. Иногда мне казалось, что грудь сдавливает так, будто на ней сидит слон.
С марта по ноябрь 2020 года болели зубы — то один, то другой, потом сразу несколько. Позже стало понятно, что собственно стоматологической причины, способной объяснить интенсивность этой боли, не находилось.
Появлялись язвочки и болезненные кровоточащие участки в носу и носоглотке. Болели уши, миндалины. После болезни впервые стали повторяться проблемы с горлом, которых раньше у меня не было. Симптомы исчезали, возвращались, меняли друг друга.

Началось состояние глубокой поствирусной усталости: я практически два месяца не могла нормально ходить. Просто сидела дни напролет в кресле и смотрела в окно, как меняется весенний пейзаж. И если мне приходилось вставать и делать несколько шагов, то сразу же появлялась одышка, поднималось давление и пульс, который в состоянии покоя итак стремился к 100, а теперь поднимался до 140, как будто я бежала, а не еле волочила ноги от кресла до кухни.
Из-за спазма челюстных мышц практически невозможно было есть. Я худела, теряла мышцы. От боли в эпигастрии иногда ходила согнувшись. В тот период попасть к специалистам было невозможно, многое приходилось просто переживать и просить в аптеке хотя бы симптоматическую помощь.

Но хуже всего была бессонница.
Стоило мне начать проваливаться в сон, как сердце вдруг начинало ускоряться. Я переворачивалась — оно колотилось. Закрывала глаза — прислушивалась. Измеряла пульс - 90. Снова прислушивалась.
Моё тело перестало быть просто телом.
Оно стало системой сигнализации.
Я не знала, какой сигнал прозвучит следующим.

Lacrimosa
И именно тогда каждую ночь у меня в голове начала звучать Lacrimosa из Реквиема Моцарта.
Не потому, что я её включала.
Она звучала сама.
У меня восемь лет музыкальной школы. Моцарт для меня прежде был почти воплощением жизненной энергии: свет, движение, страсть, любовь к жизни. В его музыке, конечно, есть разные полюса, но внутренне я всегда слышала прежде всего этот — «жить».
И вдруг маятник качнулся на другую сторону.
Из всего Моцарта мой мозг выбрал именно Lacrimosa. Для меня это, наверное, одно из самых страшных произведений классической музыки — почти невозможное для слушания, особенно когда ты сам находишься рядом со страхом смерти.
Ночь. Бессонница. Сердце. Боль. И:
Lacrimosa dies illa…
Первые аккорды скрипки — как ножом по сердцу...
Тот же Моцарт, который всегда говорил мне о жизни, теперь стал невольным ночным саундтреком моей смертности.

Я разговаривала сама с собой, с Богом, с Творцом — называйте это как угодно.
И задавала один вопрос:
за что?
У меня была хорошая жизнь. Муж. Дом. Работа. Друзья. Франция. Путешествия. Йога. Бег. Психоанализ. Тренинг.
Я старалась жить правильно.
Почему теперь моё тело разваливается?
И ещё страшнее:
зачем я вообще нужна, если всё это сейчас может просто закончиться?

Однажды около пяти утра, совершенно измученная болью и отсутствием сна, я плакала и думала:
Я так жить не хочу.
Не потому, что хотела умереть.
Мне отчаянно хотелось жить - просто больше не могла так.

Когда невозможно даже слушать
Первая попытка вернуться на тренинг случилась уже в апреле.
Это важно сказать, потому что сегодня очень легко, оглядываясь назад, построить красивую историю: мне было плохо, я пришла на тренинг, услышала правильные смыслы — и мне стало лучше.

Нет.
Начались занятия.
Юрий говорил знакомые мне вещи, любимые темы, которые раньше моментально захватывали моё внимание.
А теперь слушать было невозможно: вся спина горела. Болели руки, плечи, шея, грудь. Несколько раз за ночь приходилось ложиться на игольчатый аппликатор спиной и лежать на нем по часу или два, иногда пытаясь лечь на него даже грудью — просто потому, что давление иголок хоть немного перебивало ощущение внутреннего огня.
Вот так, лежа на этом аппликаторе, корчась от боли, я буквально не могла удержать мысль.
Не потому, что не хотела слушать. Не потому, что сопротивлялась. Боль просто съедала всё внимание.
Страх выводил меня из мира.
Тогда же произошла единственная в моей жизни настоящая паническая атака. Благодаря знаниям, полученным на тренинге я сразу поняла, что со мной происходит - и она больше никогда не повторялась.
Но для меня предел был очевиден: когда телу слишком больно, смысл иногда просто не может пробиться через боль.
Мне нужна была помощь.

Первый свет.
В конце мая наконец удалось попасть к кардиологу.
Эхокардиография не показала той катастрофы, которой я боялась. Кардиолог спросил, был ли спорт в моей жизни. Да — бег, физические нагрузки ежедневно.
Для меня это стало первой щелью, через которую пробился свет.
Сердце болит — но оно работает.
Значит, возможно, я не умираю.

В начале июня дошла моя очередь до невролога. Он сказал мне очень важную вещь: я не одна. К нему приходят молодые, физически активные люди после ковида с похожими жалобами — болью, странными неврологическими симптомами, бессонницей и хронической усталостью.
Мне назначили антидепрессант - амитриптилин в очень маленькой дозировке — тогда это было шесть капель.

Помню первую ночь.
Вновь лежа на том же игольчатом аппликаторе, я вдруг почувствовала, как сначала словно отпускает голова, потом всё тело.
Жжение и боль стали тише. И меня впервые за последние два с половиной месяца накрыл глубокий сон.
Антидепрессант не давал чувство эйфории, но он дал возможность моей нервной системе достаточно расслабиться, чтобы спать.
Это было почти физическое возвращение к жизни.
За следующий месяц произошло значительное восстановление организма. Сон впервые дал телу возможность хотя бы немного накопить силы. И только тогда я снова смогла нормально думать.

В июне произошло ещё кое-что странное. Дважды, с интервалом примерно в месяц и оба раза за несколько дней до начала цикла, я чувствовала в доме отчётливый запах горящей проводки. В первый раз бегала по комнатам, искала источник, нюхала воздух. Лоик смотрел на меня с недоумением: ничего не горело.
Через месяц запах появился снова. И вот тогда я остановилась: «Стоп. Это уже было с тобой примерно месяц назад».
Тогда эти симптомы воспринимались мной как обонятельная галлюцинация, сегодня осторожнее сказала бы — фантомным запахом гари. Без обследования сложно сказать, что именно это было и было ли связано с перенесённой инфекцией. Но для меня важен другой момент: во второй раз я впервые поймала собственное восприятие за хвост и не подчинилась ему автоматически. Больше эти эпизоды не повторялись.

А ещё в те недели начали приходить сны. Несколько раз — разные варианты почти одного и того же сна.
Город у огромной реки. Весна, ледоход… Мы ищем квартиру, дом. Рядом мужчина, лица которого мне не видно, но рядом с ним спокойно. В одном из снов я прижимаю к груди что-то маленькое и живое, завёрнутое в свитер. Сначала думаю: Штит. И одновременно понимаю — наверное, нет. Ребёнок? Что это?
Мне не хочется сегодня ни эзотерить, ни превращать эти сны в пророческие. Но после месяцев, когда ночь производила Lacrimosa, страх и сердцебиение, моя психика вдруг начала производить другие образы: ледоход, как символ пробужденя и обновления, дом, спокойного мужчину рядом и маленькую жизнь у груди.
Для меня это был луч света.

15 июля 2020 года я снова вернулась на полный тренинг.
На этот раз — смогла слушать.

Точка опоры.
Летом возобновились мои привычные пробежки по утрам.
Тахикардия и боли в области сердца при этом никуда мгновенно не исчезли. Они сопровождали меня ещё много месяцев, примерно до ноября 2020 года, постепенно становясь слабее. После сильной нагрузки сердце могло болеть особенно заметно.
Я очень боялась. И одновременно в какой-то момент страх смерти столкнулся во мне с ещё более сильным желанием жить.
Помню внутреннюю фразу, которая сегодня звучит почти безрассудно: мне всё равно, что там с сердцем, я хочу жить. Если оно остановится от нагрузки — пусть. Но существовать так, отказавшись от движения и самой себя из-за страха, я не согласна.

Абсолютно не считаю сегодня бег через боль медицински разумным решением и никому его не советую. Но психологически для меня это было возвращением территории: я снова пыталась пользоваться собственным телом как телом живого человека, а не только как прибором, который надо бесконечно контролировать.
В то время во Франции всё чаще говорили о длительной поствирусной усталости, о «syndrome de fatigue chronique». Не знаю, каким диагнозом следовало бы назвать моё состояние задним числом. Знаю только, что месяцами жила с глубокой слабостью и утомляемостью.

Одновременно появился страх заразиться повторно. Тогда ещё было много неопределённости: формируются ли антитела, насколько они защищают, как долго сохраняется иммунитет. Реальная информационная неопределённость постепенно превратилась у меня в гипернастороженность. Если на улице навстречу шёл человек, я могла задерживать дыхание, проходя мимо него.

Особенно тяжело становилось вечером.
С наступлением сумерек возвращались ощущения в груди и бронхах, спазмы, покалывания, учащённое сердцебиение. Лечь отдохнуть тоже не означало отдохнуть: ты лежишь, а сердце работает так, будто бежишь; воздуха не хватает, тело словно продолжает гонку без тебя.
Перед тренингом пульс мог быть 95–100.
А потом начиналась лекция.
Я слушала. Писала огромные конспекты. Пыталась понять. И мое внимание переставало быть направленным внутрь тела.
Спустя какое-то время смотрю на пульсометр:
60.
Не знаю, превращается ли это наблюдение в медицинское доказательство того, что тренинг лечил сердце или постковид.
Но именно тогда получилось отследить очень важную для себя закономерность:
пока я бесконечно слушала собственное тело, страх усиливался.
Когда же начинала по-настоящему слушать другого человека: сосредотачиваться на свойствах его психики, думать, разбирать смыслы, внимание выходило наружу — и мне становилось легче.
Тренинг стал для меня той точкой опоры, благодаря котрой в будущем станет возможным вновь переворачивать землю… А пока это была опора, чтобы учиться жить заново.

Одиночество вдвоём
Но именно в это время начал окончательно разрушаться мой брак.
Мне очень важно не переписывать прошлое задним числом.
До Франции у меня была своя вполне сложившаяся жизнь в Петербурге. Я окончила исторический факультет Санкт- Петербургского государственного университета, поступила в аспирантуру, работала англоязычным гидом-переводчиком, любила эту работу, была активной, самостоятельной, неплохо зарабатывала.
Но однажды спешила куда-то в петербургском метро, и меня остановил француз, предложивший попробовать себя фотомоделью для рекламы. Так я встретила Лоика.
Любовь действительно иногда подстерегает человека за углом. Он сразу мне понравился, а потом всё случилось очень быстро и очень сильно. Ради этой любви я оставила свою российскую траекторию и в конце зимы 2008 года переехала во Францию.

Мы прожили с Лоиком вместе почти пятнадцать лет. И двенадцать из них я считаю одними из самых счастливых лет своей жизни.
Я очень его любила: вошла в его мир — мода, искусство, антиквариат, друзья, путешествия, выставки. Он писал меня. Я была его моделью, музой. Мы ходили по горам, жили в палатках, переезжали без конца в поисках идеальной локации, строили дома и жизнь.
И я любила всё это, потому что любила его.
И, наверное, уже в самом начале закрепился один мой внутренний механизм: любить для меня означало заботиться и пытаться облегчить боль. У Лоика тогда тяжело болело плечо, он едва мог поднимать руку. Я переживала, искала способы помочь. Со временем боль прошла и больше никогда не вернулась. Для меня в этой истории важно следующее: рядом с сильным мужчиной я сразу увидела уязвимость — и автоматически захотела спасать.
Я долго смотрела на Лоика через себя. Для меня любовь — это мобилизация всевозможных ресурсов и максимальная отдача всего, что ни есть в тебе. Мне казалось естественным, что другой устроен так же.

И ещё была тема ребёнка.
Не было так, что в начале отношений Лоик прямо сказал: «детей никогда не будет». Когда он предложил мне переехать и мы говорили о браке, я спросила об этом. Его ответ был рациональным: сначала приезжай во Францию, выучи язык, адаптируйся, найди профессию, работу, встань на ноги — потом дети.
Я согласилась.
Потом проходили годы. «Потом» всё отодвигалось. Лоик говорил, что с ребёнком наша жизнь уже никогда не будет прежней. Разумом я всё яснее понимала, что ребёнка, вероятно, не будет. Эмоционально продолжала надеяться, что он когда-нибудь созреет.

А потом пришёл ковид.
И вот, оказавшись в самом беспомощном состоянии своей жизни, человек, которого я двенадцать лет считала своей главной защитой, начал отдаляться.
В апреле состоялся мой второй и последний визит к нашему терапевту. Я лежала на кушетке с пульсом около ста, тяжело дышала, почти не ела, худела, едва двигалась. Болели уши, горло, миндалины. Врач, видя нормальную сатурацию и множество жалоб, заговорил о психосоматике.
Не буду сегодня утверждать, что тревога не участвовала в происходящем. Она уже участвовала. И было от чего!
Но тогда я услышала другое:
тебе кажется.
В машине Лоик повторил примерно то же: «Это у тебя психосоматика». Я ответила, что у меня болят уши и попросила всё- таки заехать в аптеку. Он заехал, но его раздражение мне трудно забыть...

Другой раз днём у меня так сильно болело сердце, что я легла и подумала: сейчас всё закончится. Он так и не зашел ко мне в комнату проверить, как дела.
И мне совсем не хочется делать из этих сцен приговор человеку. Жить рядом с тяжело больным, испуганным, месяцами не восстанавливающимся партнёром действительно тяжело. Я чувствовала, как Лоик уставал от моей болезни. Иногда он раздражался, обижался, срывался. Мне казалось, что он занял выжидательную позицию: она успокоится, выздоровеет — и всё станет как раньше.

Но для меня «как раньше» уже не существовало.
Я нуждалась в объятиях — и не получала их.
Страдала физически от ночных болей — и оставалась со страхом одна, пока Лоик спал в другой комнате.
И постепенно что-то очень важное между нами начало умирать.
Не любовь.
Супружество.

Для меня чувство защищённости оказалось тесно связано и с телесной близостью. Когда я раз за разом обнаруживала себя одну внутри боли и страха, влечение постепенно исчезло. Так истончается кусочек шёлка, пока со временем от него не останется лишь тоненькая ниточка… Нежность осталась. Любовь осталась. А супружеская связь — нет.

Позже появилось стихотворение:

Благодарю за одиночество вдвоём,
За крики в пустоту, когда ты рядом…

И ещё:

Без тех нехваток, что ты мне создал
Не стала бы той, кем являюсь…

Он, конечно же, не создавал мне их сознательно....
Но именно так я переживала наши отношения.

Позже я увидела в произошедшем ещё одну вещь. Отношения двоих — это действительно отношения двоих.
Мне близок образ одной лодки или сообщающихся сосудов. В устойчивой паре никто не обязан постоянно отдавать ровно половину. Так вообще не бывает. Сегодня у одного больше сил — и он несёт больше. Завтра другому плохо — и первый принимает на себя дополнительную нагрузку. Потом роли меняются. Это живая, подвижная система, в которой каждый отдаёт столько, сколько способен отдать сейчас.
Оглядываясь назад, я понимаю, что очень долго могла отдавать в наших отношениях чрезвычайно много. И мне совсем не хочется вешать себе за это медаль: отдача сама по себе была одним из источников моего наслаждения. Заботиться, организовывать, поддерживать, вкладывать энергию в другого человека и в нашу общую жизнь было естественной частью меня. Пока сил было много, эта система работала.

А потом я заболела.
И источник, который столько лет мог щедро отдавать, почти в одночасье иссяк. Впервые мне самой понадобилось очень много: заботы, присутствия, защищённости, простого человеческого «я рядом».
Именно тогда обнаружилось то, чего я прежде могла не замечать: насколько сильно устойчивость нашей пары зависела от моей способности отдавать.
Пока я могла — лодка плыла. Когда я больше не могла, оказалось, что одна её уже не вытяну.
И постепенно пришло ещё одно важное осознание: я и не должна вытягивать её одна.
Не потому, что Лоик обязан был стать таким же, как я, или отдавать ровно столько же. Речь вообще не о бухгалтерии любви. В разные периоды один человек неизбежно несёт больше другого. Но если движение пары в долгосрочной перспективе возможно только до тех пор, пока один из двоих способен обеспечивать его своей энергией, это уже не тот взаимный союз, в котором я могла продолжать жить.
Наверное, болезнь не создала эту особенность наших отношений. Она просто сделала её видимой.

Влад
Осенью 2020 года на тренинге появился Влад.

И здесь нужно объяснить одну особенность самого пространства тренинга, без которой последующая история может выглядеть непонятной.
Между людьми, которые вместе проходят занятия, довольно быстро возникает особый уровень доверия. Мы часами слушаем и обсуждаем одни и те же темы, постепенно начинаем говорить на одном языке, узнаём знакомые смыслы буквально с полуслова. Возникает почти удивительное ощущение: мы здесь заняты одним делом, ищем ответы на одни и те же вопросы, пытаемся понять человеческую психику — свою и чужую.
Я переживала это как чувство «мы одной крови».
И вместе с ним незаметно выдавался огромный кредит доверия. Человеку с тренинга я могла позволить приблизиться гораздо быстрее, чем человеку, случайно встреченному в обычной жизни. Там, где в реальности потребовалось бы долго присматриваться, здесь уже существовало ощущение общей почвы. Поэтому легче возникали интеллектуальные и эмоциональные связи, легче начинались личные разговоры, легче было открываться.
В случае с Владом это имело огромное значение. В другой обстановке мы, скорее всего, вообще не сблизились бы. Но здесь сначала был не просто незнакомый мужчина. Сначала был человек с тренинга — а значит, в моём тогдашнем восприятии уже человек из пространства, которому я доверяла.

Мы никогда не встречались лично. Всё происходило в интернете: тренинг, разговоры, переписка, голос.
И сегодня мне абсолютно ясно, почему он смог занять такое большое место внутри меня.
Место уже было подготовлено.
Мне отчаянно не хватало эмоционального контакта. Работа, йога, привычная социальная жизнь то открывались, то снова закрывались из-за ограничений. Источников реализации становилось мало.
А здесь появился человек, с которым можно было говорить часами. Интеллектуально он меня чрезвычайно заинтересовал. Он много жаловался на жизнь, показывал свою уязвимость, мог плакать, говорить, как ему тяжело.
Сегодня мне ясно, насколько точно всё это попадало в мою тогда ещё плохо осознаваемую потребность отдавать и спасать. Парадокс состоял в том, что психику другого человека мне зачастую было легче разбирать, чем собственную. Я могла искать причины чужих состояний, понимать нехватки, замечать внутренние противоречия — и гораздо хуже видела механизм, который в это самое время управлял мной самой.
Чужая боль включала во мне действие. Если человеку плохо — надо помочь. Если он одинок — дать тепло. Если ему трудно — поддержать. Если его никто не понимает — понять.
Сегодня, когда этот механизм уже гораздо лучше осознан, попытка вызвать во мне жалость иногда заставляет меня внутренне улыбнуться: ага, вот оно. Я узнаю эту кнопку. Тогда же я ещё не знала, насколько легко на неё нажать.
И парадоксальным образом его слабость давала силы мне самой. Если рядом есть кто-то, кому ещё тяжелее, значит, я могу собраться и помочь.
Потому что для меня возможность отдавать тоже способна удовлетворять очень глубокую потребность — быть нужной, сильной, значимой. Когда другие источники наполнения почти исчезли, эта роль стала особенно притягательной.

В первые месяцы всё вовсе не выглядело как очевидно разрушительная история. Были интерес, доверие, разговоры. Иногда от него — небольшие уколы, вспышки, после которых следовали извинения и возвращение к хорошему. Именно поэтому связь успела сформироваться прежде, чем болезненный механизм стал очевиден.
Потом он проявился гораздо сильнее.

Влад мог поднять эмоционально почти до небес: понимание, интеллектуальная близость, восхищение, ощущение, что тебя видят и ценят. А затем внезапно он обрушивал мою психику и разбивал её вдребезги: всё переворачивалось. То, что я рассказывала в доверии, могло вернуться ко мне уже как обвинение. Смысл моих слов и поступков искажался, превращался в «разоблачение» меня самой.
Такие эпизоды переживались мной, как очень тяжёлые вербальные атаки.
После них тело отвечало знакомым языком: пульсация в висках, дрожь в руках, покалывания, сжатие в груди. Симптомы, знакомые мне по постковиду, на фоне сильного эмоционального потрясения снова возвращались и усиливались.

В начале 2022 года я написала о Владе «Тёмного Ангела»:

Твоего сердца бездну наполнять
Мой крест, в нём слиты скорбь и благость…

И:

Я светом озарю твой мир теней,
Дам солнце. Остальное всё не важно.

Сегодня эти строки для меня почти рентген.
Было ещё одно обстоятельство, из-за которого я снова и снова давала Владу шанс.
Он тоже проходил тренинг. Причём к моменту нашего знакомства уже не первый год.
Для меня это имело огромное значение. Я исходила из довольно простой логики: если человек приходит сюда снова и снова, слушает, разбирает устройство человеческой психики, узнаёт о собственных состояниях и механизмах поведения, значит, он тоже пытается проделывать эту внутреннюю работу. Значит, видит происходящее с собой. Значит, хочет что-то изменить.
Поэтому после очередного срыва у меня возникала не только жалость и не только привычное желание спасти. Оставалась вполне рациональная надежда: он же на тренинге. Он понимает, чем мы здесь занимаемся. Может быть, сейчас увидит. Может быть, осознает. Может быть, в следующий раз сможет остановиться.
И меня долго мучил вопрос: почему этого не происходит? Почему проходят месяцы и годы, человек получает те же знания, слышит те же смыслы — а разрушительный сценарий снова воспроизводится почти без изменений?
Наверное, мне было особенно трудно это понять ещё и потому, что прежде я просто не встречала человека с подобным способом взаимодействия. У меня не существовало внутренней карты, по которой можно было бы быстро распознать происходящее. Я пыталась объяснить незнакомое теми средствами, которые у меня были: понять причины, увидеть нехватки, дождаться осознания, дать ещё один шанс.

Сейчас я понимаю прежде всего одну довольно простую вещь: само знание ещё не означает изменения человека. Можно много лет слышать о собственной психике — и это само по себе не гарантирует, что человек изменит своё поведение.
Тогда я этого ещё не знала. И поэтому фраза «он же на тренинге» ещё долго удерживала открытой дверь, которую мне давно следовало закрыть.
Чем больше тьмы я видела, тем сильнее во мне включалась задача её понять и осветить. Боль не сразу заставляла меня уходить. Иногда она, наоборот, увеличивала значимость спасательной миссии.

И теперь, когда прошло уже столько лет и мой разум наконец вырвался из ловушки чувств, пребывающих в то время в воронке боли и страха, я с уверенностью могу сделать один из главных выводов, вынесенных с тренинга: понимание, осознание и даже оправдание психики другого человека не даёт власти над его выбором.

Дополнительной ловушкой был его голос.
Я невероятно сильно реагирую на человеческий голос, тембр, интонацию. В системно-векторной психологии этот феномен объясняется особой звуковой чувствительностью: его голос оказался настолько мощным сенсорным и эмоциональным якорем, что в моём случае невольно возникал перенос производимого им впечатления на личность человека.
Вначале был голос, а вслед за ним достраивался образ человека.
Но реальный человек постепенно всё меньше совпадал с образом.


Дверь, которую я не смогла закрыть
В апреле 2021 года, примерно через год после начала моего постковида, произошёл эпизод, который стал точкой отсчета очень долгой бессонницы и последующего за ней тревожного расстройства.
Не хочу подробно пересказывать сам разговор. Важно другое: я снова коснулась истории Штит, которую считала уже пережитой.
А ночью не смогла заснуть.
Первый месяц был чудовищным. Я практически не спала. Днём гудело всё тело, дрожали руки, было трудно сосредоточиться. На фоне истощения снова усиливались знакомые телесные симптомы. А мою голову тогда можно было сравнить с кастрюлей, в которой без остановки жарится попкорн: она буквально полыхала от невозможности выключиться.
Сегодня для меня очевидно, что тот разговор открыл дверь, за которой было слишком много боли, а сил, чтобы закрыть её, у меня тогда не оказалось.
Бессонница то ослабевала, то снова усиливалась.

И постепенно мне стал заметен ещё один механизм: любая тема смерти могла стать триггером к ухудшению состояния и началу нового витка бессонных ночей.
Суть триггера не обязательно была чем-то страшным: чужая неудачная шутка, случайная фраза, образ, слово «мёртвый», сказанное вообще без намерения меня задеть.
И тело мгновенно включалось: сердцебиение, ощущение нехватки воздуха, гул крови в висках, шум в ушах. А вслед за этим появлялась следующая мысль: всё, здравствуй, бессонница.
Иногда сон только начинал налаживаться после нескольких недель или месяцев — и одна случайная фраза снова замыкала круг.
Разум прекрасно понимал, что никакой опасности нет. Но психика и тело этого знания словно ещё не разделяли.

Это усиливало дистанцию между мной и Лоиком. Он мог совершенно не со зла сказать что-то вроде «ты и мёртвого из могилы поднимешь» или пошутить о какой-нибудь игрушке, что она выглядит мёртвой. Для него — слова. Для меня — несколько секунд, после которых ночь могла снова превратиться в борьбу на долгие недели и даже месяцы...

Параллельно усиливались и болезненные эпизоды с Владом. Особенно осенью и зимой 2021 года. После некоторых его атак я могла не спать совсем. Мне не хочется здесь говорить о его бессознательных мотивах. Покажу только последовательность: сильный эмоциональный стресс — и снова бессонница, сердцебиение, знакомые с постковида ощущения в теле.

К зиме я чувствовала, что просто угасаю.
Невролог, который помог мне в июне 2020 года, однажды сказал:
— Вам уже не нужен невролог. Вам нужен психиатр.
Когда-то такая фраза могла бы меня испугать.
Теперь я была только рада, что кто-то наконец признает, что проблема существует, и предлагает помощь.
Психиатр из команды тренинга Екатерина Крестникова назвала моё состояние «пароксизмальной тревогой» и посоветовала обратиться к врачу во Франции. В январе 2022 года французский психиатр назначил мне тот же самый антидепрессант, что и когда-то невролог - амитриптилин — уже 30 капель вместо прежних шести.

Постепенно сон начал возвращаться.
Но не по прямой. Сон и все моё восприятие вообще стали крайне чуткими… Я просыпалась от малейшего шороха или скрипа дверной ручки, который напоминал отдаленно плач Штит. Мне было слышно сквозь стену дома, что говорили или делали на улице соседи, жившие в 100 метрах от нас, так, будто они находились прямо у нас под окнами… После таких пробуждений заснуть заново было практически невозможно.
Лекарство помогало, однако сильный триггер мог снова пробить эту защиту. Я могла несколько недель спать лучше, а потом снова оказаться ночью с сильно бьющимся сердцем и знанием: началось.
Даже осенью 2022 и вплоть до марта 2023 года эта уязвимость еще оставалась. После очередной бессонной ночи с сильными болями и загнанным сердцем, в пять утра я спускалась из спальни, садилась в кресло и тихо плакала от бессилия: голова не соображает, а впереди меня ждут очередные круги ада.

Однажды ночью и многократно впоследствии у меня возникало почти непреодолимое желание открыть входную дверь и бежать в темноту. Благодаря тренингу мне был понятен этот механизм: на фоне хронического стресса возник сильный страх смерти, который запустил у меня виктимное поведение. Это очень помогло мне не воспринимать собственное состояние как необъяснимое безумие и особенно не бежать в темноту, сверкая пятками, в поисках своего хищника.
В той ситуации мне становилось всё яснее: сначала необходимо убрать хронические источники стресса, и уже потом учиться выходить из концентрации на себе - собственном страхе. В конце 2022 года я взяла годовой абонемент на тренинг именно потому, что больше не могла жить в ожидании следующего триггера.

И одновременно я знала, что мне предстоит уйти от Лоика. Я всё яснее чувствовала: мне трудно восстанавливаться, оставаясь в доме, который сам стал для меня источником постоянного сильного стресса… И это тоже одно из основных осознаний, полученных на тренинге: среда влияет на нас, как ни крути. Можно долго работать со своей психикой, осознавать, оправдывать, повышать стрессоустойчивость, но если сама среда постоянно возвращает тебя в стресс, иногда частью выхода становится изменение этой среды.
Это пугало ещё и потому, что у меня совсем не было уверенности в том, что моих физических и психических сил будет достаточно, чтобы построить жизнь заново.


Понимать и оправдывать, но если пришли убить тебя….
В мае 2022 года я попыталась закончить отношения с Владом.
Именно отношения — но, как выяснилось позже, ещё не общение.
Он просил оставить дверь приоткрытой, поставить паузу, просил прощения, умолял. И я снова оставляла эту дверь приоткрытой. Не потому, что верила, будто всё можно вернуть и дважды войти в одну и ту же реку. К тому времени уже слишком многое было понятно. Но окончательно вычеркнуть человека из своей жизни мне вообще всегда было трудно.
Наверное, в этом есть что-то донкихотское. Я умею очень долго смотреть на человека через то лучшее, что когда-то в нём увидела. Понимать причины его поступков. Искать за разрушительным поведением боль, нехватки, внутреннее неблагополучие. И чем больше понимаешь, тем труднее бывает просто сказать: этот человек причиняет мне вред — значит, нужно уйти.
В тот период со мной связалась его мама. У нас сложились тёплые, доверительные отношения. Она не обвиняла, и мне кажется, во многом понимала меня. Но я чувствовала и другое: ей хотелось, чтобы контакт между нами сохранился. Она видела, что моё присутствие на него влияет.

А мне всё ещё хотелось верить, что понимание и оправдание человека способны что-то изменить.
Поэтому были возвраты. Попытки просто общаться. Новые срывы. Новая боль. И постепенно мне пришлось столкнуться с границей, которую до этого я плохо умела проводить.
Я всё ещё могла понимать. Могла оправдывать. Но это больше не означало, что нужно было оставаться доступной для человека, чьё поведение разрушает мою психику.
Осенью ситуация стала переходить уже совсем в другую плоскость. Личное начало выноситься в публичное пространство. Появились обвинения, попытки достучаться через других людей, публичные выпады.
В ноябре 2022 года в общем пространстве тренинга я увидела узнаваемую историю наших отношений, рассказанную от его лица: про женщину, которая якобы использовала его как личного психотерапевта на протяжении длительного времени, акцент делался на мой замужний статус, правда без оговорки, что последние годы мы жили с Лоиком, как соседи. Ни слова не было сказано о моей болезни. И в конце — жалобы на то, что Влада бросили, когда он перестал быть нужен. Люди, не знавшие второй стороны, сочувствовали тому рассказу, который им предъявили.
Это была провокация.
Тогда молчать стало уже недопустимо.
Я написала модератору Светлане Калининой. И это уже было не моё слово против его слова. Существовали публикации, личные сообщения, переписка — письменные следы того, что происходило.
Информация дошла до Юрия Бурлана.
Юрий сам нашёл меня и предложил исключить Влада с тренинга с возвратом денег.
И в тот момент я впервые увидела в Юрии не только учителя - человека, который ведёт ночные занятия и даёт знания. Я увидела человека, которому не всё равно, что происходит внутри созданного им пространства и что происходит с конкретными людьми в нём.
Ситуация касалась уже не только меня. Болезненные срывы и конфликты Влада затрагивали и других людей, в том числе мой круг общения. Команде нужно было защищать границы пространства, а не просто наблюдать частную драму двух участников.

И здесь произошло то, что сегодня многое говорит мне о собственной психике.
Я попросила не исключать его.
Зная, насколько важен для него тренинг, мне совсем не хотелось лишать его этой возможности. В то время красной нитью, проходившей сквозь тренинг, была тема дегуманизации. Это была и есть одна из основных психоаналитических тем лично для меня…
И я совсем не испытывала неприязнь к Владу. Напротив, хотелось лишь одного: чтобы он дальше шел по пути исправления, что в моем понимании невозможно без тренинга… На ночных занятиях по звуку во мне всё глубже укоренялась мысль: человек может быть опасен для других, и при этом сам нуждаться в помощи… В результате прозвучала просьба поставить жёсткие границы: убрать возможности публичного контакта, запретить использовать пространство тренинга для нападок и попыток достучаться до меня.
Эти границы были установлены. Отдельно я благодарна Денису Сушко, который потом помогал контролировать ситуацию, когда попытки продолжались.

Правильно ли я сделала, попросив оставить Влада на тренинге, я не знаю до сих пор.
Возможно это было очередное проявление моей старой неспособности перестать спасать человека, который причиняет вред.
Потому что попытки продолжались. Через знакомых, через людей из моего окружения. Однажды подруга, которой он писал обо мне, спросила его: «Влад, тебе не кажется странным, что во всех твоих проблемах у тебя виновата Даша?»
Позже, увидев всего лишь мой публичный обмен репликами с Русланом во время ночной трансляции, Влад нашёл его в социальных сетях и написал ему — в самом начале нашего общения.
Последняя попытка залезть в моё пространство случилась летом 2023 года — на сайте, где я публиковала стихи.
И вот тогда вместо прежнего «Тёмного Ангела» у меня появилось стихотворение «Кроленька».
Не демон. Не бездна. Не человек, тьму которого необходимо осветить, а полное развенчание мифа, звучавшее практически как издевательство…
Мне больше не хотелось исследовать его.
Мне хотелось одного:
оставь меня в покое.

В мае 2022 года я впервые попыталась поставить в этой истории точку. Но окончательно закрывать дверь пришлось ещё долго.
И, наверное, именно тогда случилось окончательное осознание:
можно видеть причины чужого поведения, оправдывать человека и всё равно сказать:
со мной так нельзя.
Понимание и оправдание не отменяют ответственности.
И они не требуют от меня оставаться рядом.


А Лоик всё ещё оставался
Но одновременно продолжалась совсем другая история.
Я уходила от Лоика — и продолжала его любить.
Это, наверное, одна из самых трудных вещей для объяснения.
Мы привыкли думать, что если человек уходит, значит любовь закончилась.
У меня было иначе.
Исчезло сексуальное влечение. Исчезло ощущение, что рядом мой мужчина. Но нежность, память, благодарность за пятнадцать лет жизни — всё это оставалось.
И рядом с этим жил вопрос, который причинял боль:
а любит ли он меня?
Возможно, да. По-своему, в своём объёме. Но мне не хочется отвечать на этот вопрос даже сегодня. За ним ещё одна дверь, которую пока лучше не открывать...
Но когда мне было хуже всего, я не чувствовала себя любимой и защищенной так, как мне тогда это было необходимо. И вместо: «Я рядом, мы вместе во всем разберемся», прозвучало: «Это твоя психосоматика, тебе это все кажется».

А еще пришло осознание, что рядом с Лоиком мне никогда не справиться со своим тревожным расстройством. Потому что тогда вся атмосфера моего пространства была пропитана запахом страха, бессонницей и слезами одиночества в ночи, когда рядом не было никого, кто дал бы молча руку… Среда которая меня окружала, включая Лоика, к моему большому горю, являлась для меня источником многолетнего сильнейшего стресса… И я никак не могла выздороветь, даже несмотря на моё постоянное присутствие на тренинге.

Однажды на одном из занятий прозвучала мысль о связи мужской любви с жалостью к женщине — не жалостью сверху вниз, а невозможностью спокойно смотреть на её страдание. Эта мысль очень меня задела. И мне не хочется сегодня превращать её в приговор Лоику.
Ему тоже было больно.
Когда с моей стороны уже всё было решено, он в сердцах сказал:
— Это ты от меня уходишь. Я бы тебя никогда не бросил.
Видя его боль, я чувствовала вину за неё. И до сих пор чувствую...

Гораздо проще уходить от человека, которого можно объявить плохим. В моём случае это было бы чудовищной ложью! В нашей жизни было значительно больше хорошего, чем плохого. И самое тяжёлое началось после моей болезни. Я видела его усталость от моего состояния, раздражение, отдаление — и одновременно знала, что пятнадцать лет нашей жизни были настоящими.

Но была ещё одна реальность: ребёнок.
Когда-то Лоик говорил: сначала адаптация во Франции, язык, работа, корни — потом дети. В конце концов неопределённости почти не осталось. Он так и сказал, что не видит смысла начинать новую жизнь с ребёнком и брать на себя эту ответственность.
В 2022 году мне исполнилось тридцать восемь.
Для меня было очевидно: если останусь, ребёнка, скорее всего, не будет.
Поэтому мой выбор был не между Лойком и другим мужчиной. Он был между жизнью с человеком, которого я всё ещё люблю, но в которой мне придётся окончательно отказаться от материнства, — и неизвестностью, где никто не гарантирует мне ни нового партнёра, ни ребёнка, ни счастья.

В 2021 году я написала:

Ну а пока жму на паузу…
И всё, что с тобою связано,
Останется в моих снах…

Потом:

Наполовину жить пытаясь,
Не получается…

Я медленно выходила из этих отношений задолго до того, как физически покинула Францию.
И даже когда в моей жизни появился другой мужчина, стихи о Лоике продолжали писаться.
Летом 2023 года посвящаю ему следующие строки:

Останусь мысленно всегда с тобой,
Навеки преисполнена любовью…

А незадолго до отъезда:

Листья всё падали, как занавес в конце
Спектакля, отсекая моё прошлое…

Я уходила не потому, что всё хорошее оказалось ложью.
Наоборот.
Мне было так больно именно потому, что хорошее было настоящим.
И мне бы очень хотелось уйти так, чтобы не причинить ему боли. Но после пятнадцати лет любви такого способа не существовало.
И всё-таки остаться из вины означало бы отказаться от собственной жизни, от шанса на выздоровление и материнство.

[dariaguellec]

Часть 2.

Руслан
В конце 2022 года на тренинге появился Руслан.

И если Влад вошёл в мою жизнь через одиночество, страх и эмоциональный голод, то с Русланом всё происходило иначе.
Я уже лечилась. Продолжала проходить тренинг непрерывно с июля 2020 года, кочуя из группы в группу, а в конце 2022 года взяла абонемент. Уже многое понимала о себе. Один из значимых источников хронического стресса внутри пространства тренинга к тому времени был существенно ограничен установленными границами. Но сказать, что «я уже спала и вернулась к себе» было бы неправдой.
Сон всё ещё оставался уязвимым. Триггер, связанный со смертью, мог снова запустить ночное сердцебиение и бессонницу, даже на фоне амитриптилина. Я всё ещё могла в пять утра сидеть в кресле и плакать от бессилия, а ещё я боялась предстоящего ухода от Лоика, потому что не была уверена, хватит ли мне сил на новую жизнь.

Если продолжать метафору воды, над поверхностью у меня тогда были, наверное, только нос и глаза.
И именно в таком состоянии я встретила Руслана.

Он жил в Америке, куда когда-то эмигрировал совсем молодым. Был разведён. Увидел меня в маленьком окошке во время тренинга, потом нашёл в Skype.
Мы начали общаться.
Руслан не торопился.
Однажды он сказал мне:
— Я никогда не сделаю первый шаг, прежде чем ты сама не дашь мне понять, что можно.
После всего пережитого эта осторожность действовала на меня почти терапевтически.
Мы подолгу разговаривали, нам было о чем — мы вместе проходили тренинг! И постепенно для меня обнаруживалась непривычная вещь: услышанное не превращается потом в оружие. Он слушал внимательно, не для того, чтобы найти слабое место, а потому что действительно хотел понять.
В нём была честность, надёжность, почти непробиваемая устойчивость — и одновременно большая внутренняя чувственность. Внешне очень сдержанный человек, внутри которого чувств гораздо больше, чем видно снаружи.

Стихотворение «РA» было написано для него:

Я стану для тебя кем ты захочешь —
Прохладным летом, тихой звёздной ночью…

Я ему его не отправила, но у него была ссылка на страницу с моими стихами. Он нашёл сам. Его реакция показала мне, насколько глубоко он умеет чувствовать, даже если редко это демонстрирует.

Париж
В конце января 2023 года Руслан прилетел ко мне в Париж.
Три дня.
И тогда переписка впервые столкнулась с реальностью — и выдержала её.
Между нами оказалось сильное взаимное притяжение, но для меня ещё важнее было другое: рядом с ним я чувствовала себя защищённой.

После нашей встречи я написала Paris, je t'aime:

Кто кому подарил Париж?
Мы друг другу его дарили…

Но и наши отношения не оказались стерильным пространством без конфликтов. Мы оба были живыми людьми со своим опытом, страхами и уязвимостями. Иногда одна фраза могла задеть во мне то, что ещё совсем не зажило, и я мгновенно принимала собственную тревогу за реальную угрозу отношениям.
Мне пришлось учиться отличать одно от другого.


Учиться доверять реальному человеку
В конце марта Руслан снова приехал.
Мы провели вместе около двух недель. Поехали в Россию, он познакомился с моими родителями. Потом были Ницца и Канны.

31 марта 2023 года я перестала принимать амитриптилин и больше к нему не возвращалась. Я не хочу говорить, что Руслан заменил мне лекарство или «вылечил» меня: моё восстановление складывалось из множества факторов. Но именно рядом с ним закончилась медикаментозная часть этой истории, и, оглядываясь назад, я не хочу из гордости преуменьшать его роль.
В середине апреля мы снова разъехались: он — в Америку заканчивать свои дела, я — во Францию заканчивать свои.
И началось ожидание…

В августе пишу ему в стихотворении «Звезда» :

Возьми меня за руку, только, пожалуйста, не отпускай…

Там мы уже идём куда-то вместе:

Мы вместе отправимся к той самой большой звезде…

А заканчивается стихотворение вообще не двумя влюблёнными:

Станем с тобой звездой,
Чтобы светить другим…

Но месяцы шли.
Он всё ещё был в Америке.
Я всё ещё была во Франции.
Дом с Лоиком уже заканчивался, а новый ещё не начался.

В сентябре я написала:

Ожидания месяцы вышли,
Истекает терпения срок…

И:

Я держусь за слова, что сказал мне,
Уходя: «Помни, я вернусь».

Я очень скучала.
Физически.
По голосу, запаху, телу, прикосновениям.
И в это же самое время продолжала писать стихи Лоику.
Сегодня мне это совершенно не кажется противоречием.
Один мужчина был моим прошлым, которое я ещё оплакивала.
Другой — будущим, которого я отчаянно ждала.
Я одновременно прощалась и встречала.

Тёмный час перед рассветом
К началу октября всё уже было решено.
Руслан заканчивал дела в Америке.
29 октября мы должны были встретиться в Хельсинки.
Я собиралась оставить Францию — страну, в которой прожила пятнадцать лет.
И вдруг меня накрыл страх, в таком состоянии был написан «Тёмный час перед рассветом».
Это очень мрачное стихотворение.
И я рада, что оно существует.
Потому что иначе сегодня было бы слишком легко рассказать красивую сказку:
она пережила ковид, постковид, тревожное расстройство, закончила несчастливые отношения, встретила нового мужчину, вернулась в Россию, родила ребёнка — конец, занавес, все счастливы.
Нет.
Мне было страшно: получится ли у нас, что ждёт меня в России.
Я не знала, смогу ли родить ребёнка. После всего пережитого у меня были реальные вопросы к состоянию своей психики и собственному телу. Мы с Русланом уже говорили о родительстве и оба не хотели откладывать его: в 2023 году мне исполнялось тридцать девять.
Не знала, не совершаю ли огромную ошибку.

Через несколько недель в стихотворении «Занавес» пишу:

Листья всё падали, как занавес в конце
Спектакля, отсекая моё прошлое…

И:

Здесь — новое, но покрывает мгла…
Туда иду, ведь я решаю жизнь свою.

Вот, наверное, самая важная строчка.
Я решаю жизнь свою:
Не ковид.
Не Лоик.
Не Влад.
Не Руслан.
Не тренинг.
Свобода выбора и воли перестали быть для меня тогда красивой теорией, услышанной на тренинге.


Домой
29 октября 2023 года мы встретились с Русланом в Хельсинки.
1 ноября пересекли российскую границу.
Я смотрела на серый северный ноябрь и вспоминала совсем другое первое ноября — французское: недалеко от Лиона, лето всегда уходило очень медленно. Ещё в октябре можно было загорать. Высокое яркое небо, жаркое солнце, сад, дом, в который было вложено столько сил, творчества и любви. Я знала, что буду скучать по этому всему.
И скучаю до сих пор.
Но покидая Францию, Франция из меня никуда не уезжала. Пятнадцать лет невозможно оставить на границе. Я забрала с собой язык, на котором научилась не только говорить, но и писать стихи. Культуру. Людей — прекрасных людей, которых встретила. Живопись, антиквариат, города, дороги, привычки, свой сад, свой дом. Жизнь там была богатой, яркой, захватывающей и прекрасной.
И Лоика я тоже увезла с собой — как родного человека, навсегда вписанного в мою биографию.

При этом, прожив пятнадцать лет во Франции и глубоко усвоив её язык и культуру, я не перестала ощущать себя русской.
После начала СВО моё ощущение собственного места в мире стало ещё острее. Политика Франции в отношении России, санкции, общественная атмосфера вокруг происходящего переживались болезненно. В какой-то момент стало ясно: в тяжёлое для страны время я хочу быть в России. Это было моё личное решение и моё чувство принадлежности, а не попытка убедить кого-то смотреть на происходящее так же.
Я не бежала, не уезжала туда, где было легче и лучше. Наоборот, знала, что будет непросто...
Руслан тоже хотел попробовать жизнь в России и именно он окончательно поддержал это направление нашего общего будущего.

И когда 1 ноября мы пересекали границу между Финляндией и Россией, мне вдруг стало не так важно, куда именно я еду.
Рядом был Руслан.
После стольких лет, когда безопасность могла исчезнуть от одного слова, рядом с ним впервые за долгое время ощущалось: я не одна.
Он стал для меня тихой гаванью, к которой я подошла ещё не до конца выздоровевшим человеком.
А потом всё это осозналось ещё проще:
он стал моим домом.
Дом во Франции остался позади. Но ощущение дома каким-то образом пересекло границу вместе со мной — потому что рядом шёл человек, с которым мы вместе собирались строить следующую жизнь.

В конце ноября я узнала, что беременна.
Скорее всего, наша дочь была зачата в тот самый первый вечер в Хельсинки.
И здесь произошло ещё одно изменение, которое сегодня мне кажется очень важным для моего окончательного выздоровления.
Триггеры не исчезли в одну секунду. Даже во время беременности какая-то ассоциация могла на мгновение запустить знакомое: сердце ускоряется, шумит в голове, тело напрягается. Иногда было труднее заснуть.
Но прежняя цепочка уже не раскручивалась на дни и недели. И бессонница больше никогда не вернулась...
Теперь внутри меня был другой человек. И я была ответственна уже не только и не столько за себя, сколько за будущую жизнь.
Раньше страх смерти замыкал всё внимание на мне самой — на моём сердце, дыхании, пульсе, сне. Теперь ответственность за другую жизнь оказалась больше страха за собственную. Я конечно же не называю беременность лечением тревожного расстройства. Но в моей биографии именно она стала финальной точкой, после которой прежняя пароксизмальная тревога окончательно потеряла надо мной власть. Страх был окончательно вынесен наружу — в страх за другого: за новую жизнь, которую я несла в себе, за второе сердце, бьющееся во мне… Именно тогда удалось осознать в полной мере на практике, какого это: выносить страх наружу, превращая его в любовь, и любить так, как никогда никого не любила, — больше жизни!

Уже беременной, в России, я поступила учиться на детского психолога. Мне было важно не ждать, когда «начнётся жизнь», а продолжать строить её прямо сейчас. Я уже понимала, чем хочу заниматься дальше – работать с детьми, быть системным психологом.
Помню, в «Сапсане» между Москвой и Петербургом, меня мучил токсикоз, тело уже начинало жить совсем по другим законам — и тогда родились эти строки:

Уже не буду больше прежней,
Тому причиной стала Ты.

И:

Два сердца бьются в одном теле…

А заканчивается стихотворение образом, который почему-то много лет возвращается в мои стихи:

Весь путь пройти, чтобы из паденья
Бессмертным фениксом воспрять.

Когда-то, в «Тёмном часе перед рассветом», я спрашивала:
воскресну ли?
Теперь внутри меня билось другое сердце.


Алина
27 июля 2024 года родилась наша дочь.
Алина.
Мне было сорок.
Я не буду писать, что в этот момент все предыдущие страдания вдруг обрели смысл и поэтому были нужны.
Нет.
Также не думаю, что человеку обязательно нужно пройти через боль, чтобы заслужить счастье.
Я бы с удовольствием не болела ковидом.
Не лежала ночами без сна.
Не хоронила Штит.
Не переживала разрушение отношений.
Не проходила через преследование после расставания.

Боль не становится хорошей только потому, что человек сумел из неё выйти.
Но она может не остаться бессмысленной.
Иногда я смотрю на Алину и думаю: даже если бы когда-нибудь у нас с Лоиком всё-таки родился ребёнок, это была бы не ты. Был бы другой ребёнок. А тебя — именно тебя — не существовало бы.
И тогда я особенно ясно понимаю: если бы у меня не было той решимости оставить за плечами Францию, Лоика, дом и всё, что любила, Алины бы не было.

Не болезнь привела меня к ней.
Решения.
Лечиться, когда помощь наконец стала доступна.
Искать её.
Возвращаться на тренинг, когда снова смогла слушать.
Закончить отношения, которые разрушали меня.
Не остаться в браке только потому, что пятнадцать лет — это слишком много, чтобы уйти.
Вернуться в Россию.
Построить новую семью.
Родить.
И всё это стало возможным благодаря тренингу по системно- векторной психологии Юрия Бурлана. Он давал силы и энергию там, где их попросту не должно было быть, стрессоустойчивость, несмотря на колоссальное давление психическое, физическое, эмоциональное… Я не знаю, где бы оказалась без наших ночных занятий, очень возможно, что нигде…


И «жили долго и счастливо»
Сейчас Алине уже два года.
Мы с Русланом проживаем обычную, очень интенсивную жизнь родителей маленького ребёнка.
В современной психологии рождение ребёнка относят к нормативным семейным кризисам: семья неизбежно перестраивается. Моя тяжёлая болезнь была кризисом ненормативным — неожиданным, выбивающим привычную жизнь из колеи. Родительство ожидаемо и желанно, но от этого оно не перестаёт быть огромной перестройкой.

Это недосып.
Усталость.
Ответственность.
Отсутствие прежней свободы.
Новые роли, меньше времени на двоих.
И вишенка на торте: у вас больше не будет времени, пространства и энергии на вас самих. Ваши мысли и желания, возможность подумать о своем, написать стих, что-то посмотреть или почитать то, что давно хотели — обо всём этом можно забыть на ближайшие годы: все ресурсы будут поставлены на службу малышу.

Но у нас нет ощущения, что Алина отняла нашу настоящую жизнь и когда-нибудь потом мы снова начнём реализовываться. Мы оба реализуемся уже сейчас — иногда, мне кажется, на двести процентов каждый.
Руслан очень включён в жизнь дочери. Он прекрасный отец и отдаёт ей столько внимания и сил, сколько у него есть. Я делаю то же самое.

А путь, начатый на тренинге по осознанию зла в себе продолжается и в повседневной родительской жизни: до рождения дочери мне казалось, что я - очень терпеливый человек. Теперь же стало очевидно, что терпению мне ещё только предстоит научиться. И я всё ещё могу принять одну фразу слишком близко к сердцу, раскачать внутри себя целую эмоциональную бурю, написать стихотворение — и после этого успокоиться.
Такая вот у меня особенность.
Но теперь мне гораздо легче увидеть этот механизм в процессе. Сильное чувство больше не обязано становиться окончательной истиной о другом человеке. Иногда это просто сильное чувство, которому нужно придать форму. Для меня такой формой часто становится стихотворение — моя собственная сублимация.
И это тоже результат тренинга - осознание особенностей своей психики.

С Лоиком любовь и нежность сохранились, но супружеская и телесная связь исчезла.
С Владом была огромная эмоциональная и интеллектуальная интенсивность, но отношения оказались разрушительными, и потому не прошли проверку реальностью.
С Русланом всё сложилось иначе.
Сначала интерес.
Потом доверие.
Потом нежность.
А рядом с этим — устойчивое взаимное притяжение, которое выдержало переход из переписки в реальную жизнь, переезд, беременность, роды, недосып и первые годы родительства.
И ещё есть его колоссальная стрессоустойчивость.
Я могу эмоционально раскачаться, а Руслан не обязан раскачиваться вместе со мной. Его спокойное состояние часто возвращает мне масштаб происходящего. Рядом с ним мне легче снова обрести равновесие.

И сейчас родительство ставит перед нами, пожалуй, одну из самых серьёзных задач уже не как перед двумя отдельными людьми, а как перед парой. Не начать считать, кто устал больше, кто больше сделал, кто кому недодал. Не перетягивать одеяло на себя. А продолжать видеть за собственной усталостью другого человека — и продолжать любить его не только тогда, когда это легко.

Однажды Руслан сказал мне очень важную вещь: «Я влюбляюсь в тебя каждый день. Ты уже не тот человек, которого я знал до Алины. Сейчас ты другая, и каждый день я раскрываю тебя заново и влюбляюсь в тебя».
Наверное, в этих словах для меня сейчас заключена огромная часть нашей общей работы. Руслан умеет оправдывать меня в тех состояниях, в которых я сама себе не всегда нравлюсь. После рождения Алины моя чувственная сфера стала ещё острее: усталость, ответственность и особенно тревога за ребёнка иногда вытаскивают наружу далеко не самые красивые реакции. Бывают минуты, когда вместо понимания и оправдания легче обвинить, вместо отдачи — начать считать, кому тяжелее. Я этим не горжусь. Для меня это ещё одна проверка того, насколько знания и навыки, вынесенные с тренинга, действительно становятся жизнью, а не остаются красивой теорией.
Но потом я снова пытаюсь увидеть Руслана не через собственную боль и усталость, а целиком. И снова вижу, чувствую, что он — мой человек, что я за него, что наши отношения важнее минутного желания доказать свою правоту. Не потому, что пара обязана сохраняться любой ценой, и не только «ради ребёнка». А потому, что мы оба хотим продолжаться вместе — ради Алины и ради нас самих.

Благодаря знаниям системно-векторной психологии я понимаю парные отношения как одну из первых территорий, где человек учится выходить из замкнутости на себе: не только требовать получения, но и отдавать; не только ждать любви, но любить. Для нас любовь всё меньше существительное и всё больше глагол. Любить — значит снова и снова делать движение к другому. И родительство неожиданно оказалось для нас не только кризисом, но и огромным пространством для этой работы.


Что дал тренинг?
Наверное, после всей этой истории это главный вопрос.

Одно из моих ранних стихотворений, посвящённых Юрию Бурлану и системно-векторной психологии, начинается:

Я вернулась издалёка —
Из неведомой пустыни…

Там есть строчки:

Кто я, что я, что со мною?
Где я и зачем всё это?
Столько нераскрытых смыслов…
Где искать на них ответы?

И заканчивается оно одним словом:

«Спасибо».

Сегодня могу сказать точнее, за что.

Тренинг не лечил мой ковид. Большую часть острого ковида и постковида вообще никто специально не лечил: специфической терапии у меня не было, а помощь часто сводилась к симптоматической. Позже врачи действительно стали важны — особенно невролог и психиатр, когда речь дошла до бессонницы и тревоги. Амитриптилин немного помогал мне спать, хотя и он не мог гарантировать сон, когда включался сильный триггер, либо пережитый сверхстресс. Психика, а следом за ней и тело восстанавливались постепенно, неровно, с откатами.

Поэтому сегодня мне не хочется раскладывать выздоровление на проценты…

* Но в самые тяжёлые годы тренинг давал то, что я считаю одним из главных результатов для себя: навык сосредоточения наружу.
Когда вся жизнь сжималась до боли в груди, пульса, очередной бессонной ночи и вопроса «что со мной?», существовало пространство, где внимание можно было направить не на себя.
Слушать.
Размышлять.
Наблюдать другого человека.
Пытаться понять.
Спорить.
Соглашаться.
Писать.
Читать.
Общаться.
Сосредоточиваться на смысле, который больше моего собственного симптома.
Именно это движение — от бесконечного прислушивания к себе на фоне болезни к сосредоточению на другом, на внешнем мире и людях — стало для меня терапевтичным.

* А в самом конце я забеременела. И это тоже результат тренинга: именно здесь мы встретились с Русланом. И сегодня у меня нет сомнений, что моя такая скоропалительная и легкая беременность случилась благодаря той колоссальной стрессоустойчивости и навыку выносить страх наружу - в любовь, которую дает тренинг, даже несмотря на всё пережитое за последние три года...
Алина появилась благодаря тренингу: появился человек, на котором внимание сосредоточилось естественно и полностью. Я воспринимаю беременность Алиной как финальную точку выхода из пароксизмальной тревоги не потому, что беременность является лечением, а потому, что в моей жизни ответственность за другую жизнь окончательно стала больше страха за собственную.

С началом беременности закончился абонемент и я перестала проходить тренинги. Не возвращалась примерно до тех пор, пока Алине не исполнилось полтора года - сказывалась нагрузка материнства первых лет жизни ребенка.
Я скучала по тренингу, чувствовала, что мне снова туда нужно, но ресурса на это у меня совсем не оставалось...
Материнство настолько перестроило моё внимание, память, мышление, концентрацию, интеллект под задачи маленького ребёнка, что мне стало трудно долго удерживать абстрактную мысль и сосредотачиваться на ком-то ещё, кроме дочери... И в какой-то момент мне стало просто жалко свои мозги.
Я в отчаянии думала: Боже мой, в кого я превращаюсь?
И вернулась.
Теперь это уже другая глава и другой вызов — не вернуться к прежней себе, до беременности (это невозможно), а расширить себя сегодняшнюю. Вернуть способность долго сосредоточиваться на внешнем мире, на идеях, на людях, на смыслах, потому что сейчас Алина естественным образом занимает огромное пространство моих мыслей и эмоций.

* Есть ещё один результат тренинга, который я особенно остро чувствую теперь, когда стала матерью. Знания системно-векторной психологии дают мне возможность смотреть на Алину не только через собственные ожидания от ребёнка, а пытаться различать её свойства, желания, особенности её психики. Не лепить из неё удобную для меня девочку, а замечать, какая она сама. Конечно, это не делает меня безошибочной матерью. Но мне хочется верить, что помогает совершать меньше ошибок и создавать условия, в которых её собственный объём и свойства психики смогут развиваться максимально полно и без ненужных задержек.
И здесь я сталкиваюсь с очень понятной материнской утопией: мне хочется, чтобы её дорога была легче моей. Хочется уберечь от боли, от неправильных решений, от падений, которые знаю по себе. Но одновременно внутри той картины мира, которую я получила на тренинге, понимаю: развитие невозможно прожить за другого, и любая система развивается в напряжении... У каждого свой путь исправления… Нельзя заранее расчистить ребёнку всю дорогу и тем самым гарантировать ему внутренний рост.
Я по-прежнему не считаю страдание необходимым условием развития. Есть условный «пряник» — возможность увидеть, понять и изменить что-то в себе раньше, чем жизнь заставит это сделать через боль. И есть «кнут» — последствия нашей неспособности или нежелания меняться вовремя. Так я сегодня понимаю этот процесс и считаю это одной из важнейших идей, вынесенных с тренинга.
Поэтому моя задача рядом с Алиной не в том, чтобы сделать её жизнь стерильно гладкой. Скорее — дать ей как можно больше условий для развития своих свойств, научиться видеть её, а не собственные фантазии о ней, и по возможности не добавлять к неизбежным трудностям жизни тех, которые родители иногда создают ребёнку сами.

* Тренинг дал мне и людей.
Особенно я благодарна тем, кто в самые тяжёлые времена писал отклики на мои конспекты. Большинство их имён мне сегодня уже не вспомнить. Возможно, они сами давно забыли свои несколько строк.
А я — нет.
Потому что тогда каждый такой отклик говорил мне: ты всё ещё можешь быть полезной. Ты не только человек, которому плохо и которому нужна помощь. Ты ещё способна что-то отдавать.
Для меня это было невероятно поддерживающим.

Огромная благодарность тренингу за друзей и интересные знакомства, все они - невероятные, прекрасные люди, которые остаются со мной уже на протяжении многих лет… Спасибо, что вы есть! Вы — лучшее, что случилось со мной в жизни!
Также благодарна тренингу за встречи. И даже те, которые оказались болезненными, считаю специально посланным уроком. Потому, что из каждой встречи что-то вынесла. Ведь каждый человек в каком-то смысле становился учителем.

И отдельно я благодарна Юрию Бурлану.
За пространство. За уникальные знания.
За возможность учиться осознавать себя не наедине с собой, а через другого человека, через различия, сравнение, наблюдение. За уменьшение в лексиконе местоимения «Я», хотя борьба с «яканием» всё ещё ожесточенно ведется и до сих пор нет уверенности, в чью пользу она закончится.
За язык, которым научилась описывать внутренние процессы и который вот уже очень много лет помогает мне искать.
За личное участие тогда, когда понадобилось поставить реальные границы и защитить пространство от разрушительного взаимодействия.

* И ещё тренинг научил меня просить о помощи.
Раньше мне было почти невозможно дать себе такое право. Ведь это я должна была быть той, которая спасает, выдерживает, помогает, вытаскивает.
Теперь могу сказать: иногда сила состоит и в том, чтобы попросить и позволить помочь себе, в особенности, когда твои нос и глаза уже ушли под воду...

* Есть ещё один результат, о котором мне особенно важно сказать именно после истории с Владом.
Одной из основополагающих тем тренинга для меня стала тема дегуманизации — того, как легко человек перестаёт видеть человека в другом, особенно если другой причиняет ему боль.
И именно тогда эта тема перестала быть для меня теорией.
Меня атаковали. Выносили личное в публичное пространство. Искажали мои слова и поступки. Попытки достучаться до меня продолжались через других людей. Всё это происходило в период, когда психика и тело и без того были истощены болезнью, бессонницей и хроническим стрессом.
И при всём этом я не испытывала к Владу неприязни.
Это не означало, что происходящее было допустимо. Не означало, что я должна была продолжать общение, терпеть или снова спасать его. Наоборот, одним из важнейших моих открытий стало именно это: оправдание человека и защита от его действий могут существовать одновременно.
Можно видеть причины чужого поведения — и закрыть дверь. Можно не ненавидеть — и поставить жёсткую границу. Можно внутренне не превращать человека во врага — и при этом признать, что его действия опасны для тебя и от них необходимо защищаться.
Для меня это было огромной внутренней работой. Раньше эти вещи словно противоречили друг другу: если я понимаю и оправдываю человека — значит, должна оставаться рядом; если защищаюсь и ухожу — значит, должна признать его плохим и испытывать к нему неприязнь.
Оказалось, нет.
Защищать себя — не значит ненавидеть того, от кого защищаешься.
Я убеждена, что длительная неприязнь — в каких бы формах она ни проявлялась: страхом, обидой, раздражением, гневом, высокомерием, а в наивысшем своем проявлении — ненавистью — разрушительна прежде всего для того, кто её носит в себе. У меня нет компетенций превращать это убеждение в медицинское утверждение о происхождении болезней: моя история выздоровления слишком сложна, чтобы свести её к одной причине. Но субъективно способность не застрять в ненависти к человеку, который причинил мне столько боли, я считаю одной из опор своего дальнейшего восстановления.
И, возможно, одним из самых парадоксальных результатов этой истории стало то, что мне не пришлось выбирать между двумя вещами: оправдать другого или спасти себя. Можно было сделать и то и другое.

* Ещё одним результатом стало понимание границ собственной способности помочь другому человеку. Можно понять, оправдать, поддержать, дать время и шанс, создать условия для изменения — но нельзя осознать, захотеть и выбрать за другого. Его внутренняя работа и его свобода выбора остаются его частью пути. Для моей спасательской части это было особенно трудным открытием: вера в человека не должна превращаться в попытку прожить за него его жизнь.

* И ещё, по прошествии очень большого временного отрезка, тренинг помог мне увидеть-осознать свойства и особенности своей психики, а не только других:
собственную склонность к спасательству.
Потребность бесконечно отдавать.
Привычку брать слишком много ответственности за другого.
Способность идеализировать.
Катастрофизировать.
Смешивать понимание и оправдание человека с обязанностью терпеть его поведение.

На сегодняшний день могу сказать, что ещё не избавилась от всего этого окончательно.
Но я себя узнаю.
Иногда успеваю поймать механизм раньше. Иногда — уже после.
И постепенно внутри меня сложилась формула, которая сегодня важнее многих красивых теорий:
Понимать и оправдывать человека — не значит позволять ему разрушать тебя.
Видеть причины поступка — не значит снимать ответственность за поступок.
Сочувствовать — не всегда значит спасать.
Любить — не значит оставаться.
И уйти — не всегда означает перестать любить.

* И если попытаться увидеть через всю эту историю, что изменилось во мне самой благодаря тренингу, то, наверное, особенно ясно это видно именно в парных отношениях.
Когда-то мне казалось, что любить — значит прежде всего отдавать. Чем больше любишь, тем больше отдаёшь: сил, времени, внимания, заботы, себя. В этом не было жертвенности в привычном смысле слова — я действительно получала от отдачи огромное наслаждение. Мне нравилось заботиться, поддерживать, вытаскивать, наполнять собой пространство рядом с другим человеком.
И сама эта способность никуда не исчезла.
Изменилось другое.
С Лоиком я узнала, что невозможно бесконечно нести на себе пару. Отношения — это общая лодка. В ней не существует бухгалтерского равенства: сегодня один может дать восемьдесят процентов, а другой — двадцать, завтра всё поменяется. Но в лодке всё-таки находятся двое. И если она движется только до тех пор, пока один из них способен грести, однажды она остановится.
С Владом пришлось узнать другую границу. Невозможно нести на себе другого человека. Можно понять его психику, оправдать, увидеть боль за разрушительным поведением, дать шанс — и ещё один шанс. Можно верить в его способность измениться. Но нельзя осознать за него. Нельзя сделать за него внутреннюю работу. Нельзя воспользоваться за него его собственной свободой выбора и воли.
Как бы сильно я ни старалась, второй человек всё равно должен сделать своё движение сам.

И только теперь я начинаю понимать, что отдавать — не значит тащить.

Наверное, это одна из самых существенных разниц между мной тогда и мной сегодняшней.
Я всё так же хочу понимать человека. Всё так же стремлюсь оправдывать его, а не судить. Всё так же верю в отдачу и всё так же понимаю любовь прежде всего как действие. Любовь — это глагол: любить. А любить — значит отдавать.
Но теперь рядом с этим знанием существует другое: отдача не даёт мне власти над другим человеком и не возлагает на меня ответственность за его выбор.
С Русланом я учусь уже этому.
Не спасать. Не тащить. Не растворяться в другом и не требовать, чтобы он растворялся во мне. А оставаться двумя отдельными людьми, каждый из которых несёт свою часть общей жизни и иногда подхватывает часть другого, когда тому тяжело.
После рождения Алины эта задача стала особенно острой. Родительство меняет обоих, вытаскивает наружу усталость, тревогу, эгоизм, желание обвинить другого и потребовать для себя. И именно здесь красивое знание перестаёт быть теорией.
И здесь я снова вспоминаю слова Руслана о том, что после рождения Алины он каждый день раскрывает меня заново и заново влюбляется.
Мне кажется, сегодня я гораздо глубже понимаю смысл этих слов.
Человек рядом не обязан навсегда оставаться тем, в кого я когда-то влюбилась. Он меняется. Я меняюсь. Жизнь меняет нас обоих. И задача уже не в том, чтобы удержать однажды созданный образ другого, а в том, чтобы продолжать его раскрывать.
Наверное, поэтому сегодня любовь для меня всё меньше похожа на чувство, которое однажды случилось и дальше должно каким-то образом существовать само.
Любовь нужно создавать.
Снова смотреть на другого не через собственный эгоизм. Снова пытаться понять. Снова оправдывать человека, не оправдывая при этом поступок, который причиняет боль. Говорить. Договариваться. Отдавать. Принимать отдачу другого. Иногда нести его. И позволять ему нести тебя.
И при этом помнить: ни один из нас не может пройти внутренний путь за другого.
Наверное, раньше мне казалось, что любовь способна спасти человека.
Сегодня я думаю иначе.
Любовь не может сделать выбор за другого. Но она может создать пространство, в котором двое снова и снова выбирают друг друга сами.
И, пожалуй, именно эту разницу между мной тогда и сегодняшней я считаю одним из главных результатов тренинга.


Что осталось после всего
Насколько все-таки странно устроена человеческая жизнь...
Когда-то я искала смысл почти теоретически: что такое человек, зачем мы живём, почему поступаем так, а не иначе. Затем попала на тренинг.
Потом теория закончилась.
И я коснулась собственного дна психики довольно основательно.
Тяжёлая болезнь. Постковид. Бессонница. Страх смерти. Отношения, в которых слишком долго пыталась понять, оправдать и спасти другого. Необходимость уйти от человека, которого продолжала любить. Хронический стресс от мысли, что придётся разобрать по частям жизнь, которую строила пятнадцать лет.
Благодаря знаниям полученным на тренинге я увидела себя в состояниях, которыми не горжусь.
За некоторые свои реакции и поступки мне стыдно.
И мне не хочется уничтожать этот стыд удобным объяснением: «я была больна, значит, с меня нечего спрашивать». Болезнь, отсутствие сна, длительный стресс — это контекст. Он многое объясняет. Но объяснение не обязано становиться индульгенцией. Стыд вообще очень полезен - он является благодатной почвой для взращивания чувства долга перед другими.
Одной из основополагающих истин, усвоенных на тренинге стали слова: оправдывать нужно других, а себя — знать. И весь этот тяжелый опыт только вдохновляет меня на дальнейший путь оправдания других и осознания зла в себе…

Когда-то на тренинге я задала Юрию вопрос:
- Что делать, чтобы не сгореть от стыда, когда осознаешь собственный эгоизм?
Ответ был гениален и прост:
- Оправдывать других.

Сегодня я достаточно осознаю свою психику и понимаю, почему в определённые моменты была такой. И память об этом нужна мне ещё и затем, чтобы сказать себе: некоторые вещи я больше не хочу повторять. Я не хочу снова причинять другому человеку ту боль, которую можно было предупредить более ранней честностью, более ясной границей, более своевременным решением.
Это не означает: я больше никогда ни от кого не уйду.
Скорее: мне очень не хотелось бы снова доводить отношения до точки, где уход остаётся единственным способом что-либо изменить.

С Владом мой почти одержимый исследовательский порыв слишком долго заставлял меня разбираться в человеке там, где уже нужно было защищать себя.
С Лоиком слишком долго лелеялась надежда, что человек изменится и передумает, или что узел когда-нибудь распустится сам.
Сегодня мне хочется раньше видеть, раньше говорить, раньше обсуждать условия и договариваться на берегу.
И ещё я гораздо меньше хочу судить.
Потому что, когда знаешь собственное дно, смотреть сверху вниз на чужое становится трудно.
Это не означает принимать всё.
Это не означает снимать с человека ответственность.
Просто теперь мне очень хорошо известно, насколько разными мы можем быть в разных состояниях. Я знаю себя деятельную, любящую жизнь, способную поддерживать других. И знаю себя после долгих месяцев без сна, боли и страха, когда психика выдаёт далеко не самые красивые свои проявления.
Я не думаю, что человеку обязательно нужно падение, чтобы вырасти. И уж точно не всякое падение заканчивается подъёмом. Никаких гарантий там нет. Иногда страдание просто разрушает.
Но если уж моё падение произошло, мне хотелось хотя бы не оставить его бессмысленным.

Тренинг действительно стал для меня той самой точкой опоры, за которую я держалась, чтобы не исчезнуть внутри боли, страха и одиночества.
Амитриптилин совсем немного помогал — и очень часто сильный триггер или пережитый сверхстресс, коих в то время было предостаточно, всё равно отнимали сон. Тело медленно восстанавливалось. Люди на тренинге возвращали мне ощущение связи. Выход из разрушительных отношений убирал хронический стресс. Я продолжала искать, двигаться, принимать решения.
А потом появился Руслан.

Раньше мне было трудно сказать, что кто-то меня спас. Это почти противоречит моей внутренней роли: ведь спасать должна я.
Но теперь скажу: во-первых, меня спас Юрий и те навыки, знания и смыслы, которые смогла вобрать в себя на его тренинге. Во- вторых, Юрий снова лично спас меня, исключив разрушительный источник стресса, который не давал мне выздоравливать и нормально проходить занятия.
И, в третьих, Руслан тоже меня спас...
Я плыла сама, как могла, потом, благодаря Юрию, над водой показалась уже моя голова. А рядом с Русланом стало возможно не только доплыть до берега, но и поверить, что берег вообще существует. А может быть, без него я снова ушла бы под воду. Это мне неизвестно...
Зато знаю другое: я научилась просить и принимать помощь и не считать это слабостью.

Потом появилась Алина.
И моя жизнь снова стала другой.
Не бесстрашной.
Не абсолютно спокойной
Я всё ещё могу раскачать одну эмоцию до размеров внутренней катастрофы. Всё ещё могу слишком много взять на себя. Всё ещё учусь возвращать себе интеллектуальное пространство после полного погружения в материнство.
Но я гораздо лучше вижу, что происходит со мной.
Где заканчивается другой и начинаюсь я.
Где любовь.
Где страх.
Где жалость.
Где желание спасти.
Где реальный человек, а где созданный мною образ.
Когда-то мне казалось, что главное — найти объяснение всему, что со мной произошло: почему заболела, почему так долго не могла восстановиться, почему одних людей пыталась спасать, от других не могла уйти, третьим не умела позволить помочь мне.

А сейчас я особенно ясно вижу ещё одну вещь: результат тренинга для меня проверяется еще и тем, что происходит в самых близких отношениях. Как я смотрю на Руслана, когда устала и хочется обвинить. Как смотрю на Алину, когда хочется подменить её путь своим страхом за неё. Получается ли увидеть другого не продолжением себя, а отдельным человеком — и всё-таки остаться рядом, любить, отдавать, договариваться, расти вместе.

Сегодня мне уже не на все вопросы нужны ответы.
У меня есть Руслан.
Есть Алина.
Есть профессия, которой я выучилась.
Есть стихи.
Есть Франция, которую я увезла с собой, и Россия, в которую вернулась.
Есть люди, которых я любила и продолжаю любить — каждый теперь на своём месте в моей жизни.
Есть тренинг, который вырос в объеме, перестав быть частью маленькой меня, но стал частью нашей общей семейной системы, и нам троим уже, к счастью, никуда от него не деться. Благодаря ему мы меняемся однозначно в лучшую сторону и вместе с этим меняется к лучшему и наш жизненный сценарий...
И теперь вполне осознанно хочется сказать: сегодня я не та, которая никогда больше не упадёт. Таких гарантий жизнь не даёт.
Но та, которая теперь немного лучше знает, за что держаться, когда под ногами снова становится темно.
Наверное, именно это и осталось.
И мне этого достаточно, чтобы жить дальше.

[Дениска]

Я СНОВА УВИДЕЛА СВОЕГО СТАРШЕГО БРАТА.

Самая большая боль нашей семьи... Самое большое разочарование... Самые острые и печальные переживания, которые испытывали мои родители и я, связаны с именем Виталик.

Виталик — мой старший брат. Он алкоголик. Алкоголик со стажем 37 лет. И это не просто зависимость: в состоянии опьянения он становится агрессивным, может крушить стёкла и стены, врываться в души самых близких людей, оскорблять и проклинать тех, кто его любит.

Как бы стыдно мне ни было об этом писать, я хочу поделиться своей историей и тем, что мне удалось понять благодаря системно-векторной психологии и психоанализу.

Одно из самых болезненных переживаний для меня произошло 22 года назад, когда из жизни ушёл папа. Я обвиняла Виталика в его смерти. Его поведение годами подливало масла в огонь и тяжело отражалось на жизни папы, который ушёл из жизни в 58 лет.

Папа так и говорил, глядя на безумства моего брата: «Сердце кровью обливается!»

А потом его сердце действительно не выдержало.

Виталик проклинает родителей за всё, что с ним происходит. У него нет образования, нет постоянной работы, алименты на детей не выплачивались...

Родители делали для своего сына многое: подарили ему свою квартиру, купили две машины — лишь бы у него была крыша над головой и он был при деле. Но он упорно всё это пропивал и оставался ни с чем.

Родители принимали его жён и детей, селили их у себя под крышей, пытаясь помогать всем, чем было в их силах.

Но жизнь всё равно оставалась на ножах. Разговоры, убеждения, угрозы, попытки объяснить, что так нельзя, не спасали ситуацию, которая день ото дня становилась тяжелее.

Психоанализ всегда помогал мне увидеть причины моих проблем, разобраться в жизненных ситуациях. Поэтому я решила, что эта методика должна помочь пролить хоть какой-то свет и на причины алкоголизма брата.

Уродами же не рождаются?.. И алкоголиками тоже?
Должна же быть какая-то причина тому, что пошло в жизни брата не так, учитывая, что мы воспитывались в одной семье и у нас одни родители?

Возник вопрос: почему мы всю жизнь гнобим Виталика? Почему всю жизнь его осуждаем? Почему пытаемся его переделать? Почему родители всю жизнь хотят его исправить и сделать из него «настоящего человека»?

Мы всё время им недовольны.

Но человек ведь не выбирает стать таким по собственной воле?

Я начала искать понимание, чтобы хоть как-то оправдать своего брата.

Ты уходишь в алкоголь, чтобы найти какую-то защиту, снять боль своей души?

Счастливый человек, наверное, не станет напиваться до беспамятства, крушить всё вокруг и проклинать самых близких.

Я сама знаю это желание — хотя бы ненадолго выключить боль, забыться и ничего не чувствовать. В тяжёлые минуты мне тоже приходит желание выпить. Я делаю свой осознанный выбор и ухожу в чтение.
А ты прибегаешь к помощи алкоголя... и пьёшь до беспамятства.

И тогда в моих мыслях всплывает эпизод из детства.

Костёр. Огонь.

Мы, дети: я, мой брат Виталик и соседский мальчик, которого тоже звали Виталик, жжём палки и куски толя, который плавится в смолу.

Мне пять лет, мальчикам по девять.

Мальчики прыгают через костёр. Приходит моя очередь, но я боюсь. Меня подталкивают в спину, и я лечу в костёр.

Правая рука горит. Чёрная смола обволакивает кожу...

Шрамы остались на всю жизнь — не только на руке, но и в душе. Хотя вспомнила об этом событии я только сейчас.

И вдруг я подумала: а что, если тот день оставил след не только во мне?

Виталик, я хочу попросить у тебя прощения.

Что, если ты тогда, девятилетний мальчик, тоже испытал страх? Что, если ты решил, что должен был защитить меня, потому что был старшим братом?

Кто мог тогда навязать тебе это чувство вины?

Представляю, как родители кричали на тебя, выясняя, из-за кого я оказалась в костре.

Что ты мог сделать, чтобы защитить меня? Ты сам был ребёнком!

Ты не мог нести ответственность за то, что произошло.

Ответственность за безопасность детей была на взрослых, а не на девятилетнем мальчике.

Что, если тот случай действительно оставил в тебе след, которого я раньше не замечала?

Виталик, дорогой мой брат, а что, если ты действительно много лет живёшь с чувством вины, тяжести и ответственности за мои ожоги?

Ты ни в чём не виноват!

Прости меня, что я бессознательно всё это время обвиняла тебя, что ты плохой брат, ужасный сын, безобразный муж и безответственный отец для своих детей.

Сколько лет — глыбы упрёков, непонимания, негодования, горечи, переживаний за родителей, бессонных ночей с построением планов, как огородить и уберечь родителей от тебя, неблагодарного зверя...

И вдруг я увидела ещё одну сторону нашей истории.

Я получила ожог руки и огромную травму души. И, возможно, эти два события — физическая боль и пережитый страх — как-то связались, пересеклись и закрепились в моём сознании.

Поэтому я всю жизнь бессознательно обвиняла тебя в том, что ты не любишь, не уважаешь и не бережёшь родителей.

Когда ты трезвый, ты по большей части молчишь. А когда напиваешься, из тебя изрыгается фонтан оскорблений и проклятий в адрес родителей.

И мне ужасно больно, что я не могу никак им помочь и защитить их!

Ты не предотвратил тот несчастный случай, потому что это не было в твоих силах.

Только сейчас я представляю, что ты тогда пережил и как ты тоже перепугался, увидев моё падение в костёр.

Я столько лет была зациклена на себе!

Как я не догадывалась об этом несчастном случае раньше? Как не понимала, какую разрушительную бомбу тот день, возможно, заложил в нашем сознании?

Но ещё до этого осознания я уже много раз пыталась достучаться до тебя.

Я просила у тебя прощения от имени папы — за всё, что между вами произошло, за его слова, за его обиды, за то, что он уже никогда не сможет сказать тебе сам.

Я приносила тебе фотографии из детства.

На них ты — маленький мальчик, первый ребёнок, первый сын, желанный и любимый.

Ты на руках у мамы. На руках у папы.

Я хотела, чтобы ты увидел: тебя любили.

Ты был не случайным ребёнком, не лишним человеком в этой семье.

Ты был первым, желанным сыном, которого держали на руках мама и папа.

Я пыталась показать тебе это тогда.

А теперь понимаю ещё кое-что.

Возможно, я всё это время пыталась вернуть тебе ощущение собственной ценности, не понимая, насколько сильно ты сам нуждаешься в том, чтобы перестать чувствовать себя плохим

И теперь к этому пониманию добавился ещё один фрагмент нашего прошлого — тот самый костёр.

Я не знаю, действительно ли тот случай стал для тебя такой травмой. Я не могу знать наверняка, что происходило тогда в твоей душе.

Но теперь я впервые задаю себе этот вопрос.
И мне очень жаль, что я столько лет смотрела на тебя только через свои ожоги, свою боль и свои страхи.

Сейчас я заново строю с тобой эмоциональную связь.

Мы вместе проживаем многие моменты нашего детства, и это приносит нам радость от общения.

Недавно, ко дню рождения брата, я сделала видеофотоальбом.

Кадры пробегают перед глазами. Много фотографий из его детства. Мы вместе с родителями. Счастливые, красивые, любимые лица смотрят с фотографий.
На фотографиях мой брат всегда рядом со мной. Обнимает меня за плечи — как старший брат, который любит и заботится о своей маленькой сестрёнке.

И меня переполняет гордость: у меня была хорошая, счастливая семья.

Мы проживаем эти воспоминания вместе. И они объединяют наши души, вызывая чувство благодарности к нашим родителям.

Когда я говорю Виталику слова любви и благодарности, я вижу, как они отзываются в его душе.

И в ответ его сообщения звучат отныне не только как злостные упрёки, а всё чаще как слова любви — ко мне, к родителям.

В последнее время такие моменты близости случаются всё чаще.

Я не знаю, что будет дальше.

Не знаю, смогут ли эти воспоминания изменить его жизнь.
Но я знаю одно: сегодня я вижу в своём брате уже не только того взрослого человека, который причинил нашей семье столько боли.

Я снова вижу того мальчика с фотографий.

Мальчика, которого когда-то держали на руках мама и папа.

Мальчика, который обнимал меня за плечи.

Моего старшего брата.

И я очень надеюсь и верю, что мы на правильном пути.

P.s. Сегодня моему папе исполнилось бы ровно 81 год.
Я люблю тебя, папочка!
Я Люблю тебя, мамочка!
Я люблю тебя, брат!
23 августа 2026.

Очень откликнулось! Прям в душу! Спасибо большое!

[Лариса Степыгина]

Как же я РАДА, что узнала про системно - векторную психологию!
Жизнь как будто разделилась на половинки.
Пока работала, времени вечно не хватало на себя. Постоянная занятость. Даже недомогания не останавливали. Все откладывала на "потом". На первом месте была РАБОТА.
А работа как раз и забирала мое здоровье - и физическое, и психологическое, и эмоциональное.
Первым дала сбой щитовидка.
Вторым сигналом было высокое давление. Ооо... Тут уже посерьёзнее. Таблетки помогали только первое время. Дошло дело до "Скорой".
Были моменты, когда по 2 раза за ночь приезжала. Цифры давления были высокие, доходило до 180. Головная боль до тошноты. На сутки вешали аппарат холтера, для сбора показателей. В итоге гипертония!
А дальше как ком снежный. Психологическое состояние стремительно стало уудшаться. Забила тревогу. Оставила работу, ушла на пенсию по выслуге лет. И ни дня не пожалела !
Наконец то появилось время для здоровья. А время упущено. Стоило понервничать и вот оно давление!!! Стала бояться танометра. Как увижу высокие цифры, ещё хуже становиться. А вдруг "Скорая" не успеет, а вдруг не помогут... Целый сценарий крутился перед глазами. Стала бояться оставаться дома одна . Муж стал отпрашиваться с работы, чтобы со мной быть.
Ой, столько всего навалилось на меня. Какой то страх засел в голове. Даже плакала.
Пропал аппетит, бессонница рядом.
Появилась тревожность.
Сон был короткий, беспокойный.
Тут ещё включался раздраженный кишечник. Это осталось от работы. Всегда перед мероприятиями кишечник мне не давал покоя. Вообщем весь букет прелестей.
Обратилась к неврологу. Куда деваться! Назначили антидепрессант. Но это временное облегчение . А дальше как?

Чисто случайно увидела рекламу тренинга Ю .Бурлана. Думаю, надо что то делать. Надо пробовать. Посмотрела бесплатные лекции. Информация новая, ОЧЕНЬ интересная. Думаю хуже не будет. Муж поддержал. Купила тренинг первого уровеня. И с того момента моя жизнь пошла в другом русле.
Ждала каждую лекцию с нетерпением. Столько нового , интересного вдруг открылось. Как канал какой то. С мужем стали обсуждать услышанное.
Юрий Бурлан такой классный рассказчик , с юмором!!! Его хочется слушать и слушать. Его голос просто лечебный. Узнала свои векторы. Как будто про меня .
На лекциях задавала Юрию Ильичу свои вопросы. Слышала ответы. О! Радости моей не было предела. Какое тут давление, когда сам Ю. Бурлан в эфире!!!

Забыла про любимый танометр. Больше не измеряю давление. Даже не достаю его из аптечки! Голова же не болит. Про "Скорую" и речи нет.

Тревожность не сразу отпустила. Даже не вспомню в какой момент это произошло. Отпустила мягко, незаметно. Был инсайт, как будто щёлкнуло что то. Мой пазл из страха и тревожности сложился во едино. Слезы ручьем. Надо же было дожить до 60 лет, узнать про системно- векторную психологию, пройти адов круг, чтобы картинка сложилась! Такое облегчение наступило. Удивление!!!Радость!!!

Заметила что спать стала лучше, спокойнее. По утрам не вскакиваю рано, а сплю дольше. Глаза открываешь и солнышко в окно. Даже дождь радует, на душе тепло, мирно, ничто не тревожит.

Тренинг прошел так быстро. А я так привыкла к лекциям, к Ю.Бурлану, к одногруппникам... Решила продолжить свое оздоровление, идти на следующий поток с другой группой. Такое облегчение, избавление от своих якорей не даст никто. Никакие лекарства так не помогут. Жизнь после тренинга меняется в корне. По другому смотришь на все!

[LavLav]

Еще один результат, четвертый, казалось бы не связаный с темой пищи, но и его я получила после первой вступительной лекции ТЗ Пища.

22.09.2026 оповещение о новом видео отзыве на портале , никогда не пропускаю, смотрю и слушаю каждый...

Алексей Воронин, https://www.yburlan.ru/results/review39708
Потрясающей силы отзыв. Спасибо Вам за него. Тронуло, эмоции переполняют, нахлынули воспоминания, уснуть не смогла, ушла гулять по ВК.... Олеся Культикова , фильм ЯкшИ , https://vk.ru/wall73658039_7616
смотрела и слушала не переводя дыхание, как много откликается, нахлынуло еще больше....Спасибо , Олеся за него...Я тоже чувствовала в себе актрису, а еще я очень любила петь....


Я очень любила петь, кажется я пела всегда, да большого таланта нет, но я обожала и пела легко, мама не запрещала....

1986 год. Мне шесть лет, год жизни в далеке от мамы, так было нужно, я пела, а меня провожали петь в туалет...обидно,ничего не скажешь....но я все равно пела , но уже с опаской... Через год меня вернули на родину и случилось прекрасное, меня взяли в хор...

Теперь я понимаю, вернулась то я уже с якоречком...В добавок болела часто, голос сип и однажды, вскоре после болезни меня выгоняют из хора.... Прошло больше 35 лет, помню как вчера...

Намного позже, караоке, а свободы в голосе нет, в горле жжет. Завязываю.. Кайфа нет...

ТЗ Пища, три огромных для меня результата, по следам первой лекций, в течении 10 ти дней, а дальше 23.09.2026 четвертый....... Дочка...

- Мама, ты видела? Приезжал Акмаль.
-Видела , я очень его люблю...
-Мама, он приезжает в мае, я куплю тебе билет .....

Алиса, включай все песни Акмаля....Начнем подготовку!)))

-Ты будешь писать мне письма!? Ну ты же будешь писать мне письма???

Что???? Непоняла!!! Мне не жжет горло!!!
Я пою и у меня нет зажима в горле!!! Здесь, на стыке горла и грудины, в этой самой ямке, незамыкает!!! Показалось? Песня, еще песня, еще и еще песня!! НЕТ!!!НЕ ПОКАЗАЛОСЬ!!!

[gru6alex]

На тренинг меня привела реклама из ютуба. Там выступала Короткая Екатерина с историей о молодом парне, который имея все что было бы достаточно для счастья чувствовал себя несчастным. И о том, как слова услышанные в детстве повлияли на его жизнь. Мне стало интересно послушать, какие именно слова и как работает механизм психики. Долго не решался пройти тренинг из-за внутренних колебаний и цены (тогда еще был студентом).
Первый уровень тренинга приятно поразил меня, было очень интересно и было много катарсисов. И все равно чувствовал что многое пропустил и не услышал. Хотелось приблизиться к краям этого объема смыслов))) После прохождения годовой программы пазлы наконец-то начали складываться. Хотя есть много пробелов, но они добираются со временем во содействии с людьми. В будущем планирую еще раз пройти курс, чтобы почувствовать разницу в восприятии.

После тренинга восприятие жизни изменилось и сама жизнь тоже понемногу начинает меняться. Много внутренних неправильных установок ушло. Активно начал жить: есть две работы, начал ходить на свидание, записался в бассейн и на танцы, строю планы на будущее. Всего этого не было если бы взаимодействие с людьми давалось в тягость. А также освободилось много энергии. То, что раньше не давало жить, осознается.

Тему воспитания детей немного проспал, хотя то, что успел взять с тренинга, использую для работы.

Тема денег прошла хорошо и сейчас есть в жизни результаты. Чтобы зарабатывать деньги, надо иметь большую стрессоустойчивость. Благодаря тренингу у меня она ощутимо выросла. Это благодаря пониманию принципа чем больше денег хочешь получать, тем больший стресс должен выдерживать. Также помогли слова, что не самые умные люди способны зарабатывать большие деньги, а просто те, которые понимают их смысл. Понимание людей по векторам помогает сотрудничать с самыми разными людьми. Найти общий язык, использовать слова, которые может услышать их психика. А для себя испытывать меньший стресс в работе с ними.
За период после прохождения тренинга нашел еще одну работу, которая раньше была лишь хобби, а также еще одно занятие, которое в будущем может принести финансовую свободу. Это трейдинг. Трейдинг очень сложное занятие. Многим приходится познакомиться со своими внутренними демонами. Для "меня" раньше это тоже было бы необходимым. Сейчас же трейдинг просто дело техники. А вообще это просто удивительно насколько сильно зависит твой выбор профессии от набора векторов, который данный природой. Я нашел похожих по духу людей, свой круг общения.

Люди стали ясны. Большинство определяются по векторам легко. С некоторыми нужно больше внимания. Очень забавляет как создаются пары когда кто один Ан, а другой Кож. Это просто видится. Жить стало интереснее когда видишь векторы у людей.

[Дениска]

Часть 2.

Руслан
В конце 2022 года на тренинге появился Руслан.

И если Влад вошёл в мою жизнь через одиночество, страх и эмоциональный голод, то с Русланом всё происходило иначе.
Я уже лечилась. Продолжала проходить тренинг непрерывно с июля 2020 года, кочуя из группы в группу, а в конце 2022 года взяла абонемент. Уже многое понимала о себе. Один из значимых источников хронического стресса внутри пространства тренинга к тому времени был существенно ограничен установленными границами. Но сказать, что «я уже спала и вернулась к себе» было бы неправдой.
Сон всё ещё оставался уязвимым. Триггер, связанный со смертью, мог снова запустить ночное сердцебиение и бессонницу, даже на фоне амитриптилина. Я всё ещё могла в пять утра сидеть в кресле и плакать от бессилия, а ещё я боялась предстоящего ухода от Лоика, потому что не была уверена, хватит ли мне сил на новую жизнь.

Если продолжать метафору воды, над поверхностью у меня тогда были, наверное, только нос и глаза.
И именно в таком состоянии я встретила Руслана.

Он жил в Америке, куда когда-то эмигрировал совсем молодым. Был разведён. Увидел меня в маленьком окошке во время тренинга, потом нашёл в Skype.
Мы начали общаться.
Руслан не торопился.
Однажды он сказал мне:
— Я никогда не сделаю первый шаг, прежде чем ты сама не дашь мне понять, что можно.
После всего пережитого эта осторожность действовала на меня почти терапевтически.
Мы подолгу разговаривали, нам было о чем — мы вместе проходили тренинг! И постепенно для меня обнаруживалась непривычная вещь: услышанное не превращается потом в оружие. Он слушал внимательно, не для того, чтобы найти слабое место, а потому что действительно хотел понять.
В нём была честность, надёжность, почти непробиваемая устойчивость — и одновременно большая внутренняя чувственность. Внешне очень сдержанный человек, внутри которого чувств гораздо больше, чем видно снаружи.

Стихотворение «РA» было написано для него:

Я стану для тебя кем ты захочешь —
Прохладным летом, тихой звёздной ночью…

Я ему его не отправила, но у него была ссылка на страницу с моими стихами. Он нашёл сам. Его реакция показала мне, насколько глубоко он умеет чувствовать, даже если редко это демонстрирует.

Париж
В конце января 2023 года Руслан прилетел ко мне в Париж.
Три дня.
И тогда переписка впервые столкнулась с реальностью — и выдержала её.
Между нами оказалось сильное взаимное притяжение, но для меня ещё важнее было другое: рядом с ним я чувствовала себя защищённой.

После нашей встречи я написала Paris, je t'aime:

Кто кому подарил Париж?
Мы друг другу его дарили…

Но и наши отношения не оказались стерильным пространством без конфликтов. Мы оба были живыми людьми со своим опытом, страхами и уязвимостями. Иногда одна фраза могла задеть во мне то, что ещё совсем не зажило, и я мгновенно принимала собственную тревогу за реальную угрозу отношениям.
Мне пришлось учиться отличать одно от другого.


Учиться доверять реальному человеку
В конце марта Руслан снова приехал.
Мы провели вместе около двух недель. Поехали в Россию, он познакомился с моими родителями. Потом были Ницца и Канны.

31 марта 2023 года я перестала принимать амитриптилин и больше к нему не возвращалась. Я не хочу говорить, что Руслан заменил мне лекарство или «вылечил» меня: моё восстановление складывалось из множества факторов. Но именно рядом с ним закончилась медикаментозная часть этой истории, и, оглядываясь назад, я не хочу из гордости преуменьшать его роль.
В середине апреля мы снова разъехались: он — в Америку заканчивать свои дела, я — во Францию заканчивать свои.
И началось ожидание…

В августе пишу ему в стихотворении «Звезда» :

Возьми меня за руку, только, пожалуйста, не отпускай…

Там мы уже идём куда-то вместе:

Мы вместе отправимся к той самой большой звезде…

А заканчивается стихотворение вообще не двумя влюблёнными:

Станем с тобой звездой,
Чтобы светить другим…

Но месяцы шли.
Он всё ещё был в Америке.
Я всё ещё была во Франции.
Дом с Лоиком уже заканчивался, а новый ещё не начался.

В сентябре я написала:

Ожидания месяцы вышли,
Истекает терпения срок…

И:

Я держусь за слова, что сказал мне,
Уходя: «Помни, я вернусь».

Я очень скучала.
Физически.
По голосу, запаху, телу, прикосновениям.
И в это же самое время продолжала писать стихи Лоику.
Сегодня мне это совершенно не кажется противоречием.
Один мужчина был моим прошлым, которое я ещё оплакивала.
Другой — будущим, которого я отчаянно ждала.
Я одновременно прощалась и встречала.

Тёмный час перед рассветом
К началу октября всё уже было решено.
Руслан заканчивал дела в Америке.
29 октября мы должны были встретиться в Хельсинки.
Я собиралась оставить Францию — страну, в которой прожила пятнадцать лет.
И вдруг меня накрыл страх, в таком состоянии был написан «Тёмный час перед рассветом».
Это очень мрачное стихотворение.
И я рада, что оно существует.
Потому что иначе сегодня было бы слишком легко рассказать красивую сказку:
она пережила ковид, постковид, тревожное расстройство, закончила несчастливые отношения, встретила нового мужчину, вернулась в Россию, родила ребёнка — конец, занавес, все счастливы.
Нет.
Мне было страшно: получится ли у нас, что ждёт меня в России.
Я не знала, смогу ли родить ребёнка. После всего пережитого у меня были реальные вопросы к состоянию своей психики и собственному телу. Мы с Русланом уже говорили о родительстве и оба не хотели откладывать его: в 2023 году мне исполнялось тридцать девять.
Не знала, не совершаю ли огромную ошибку.

Через несколько недель в стихотворении «Занавес» пишу:

Листья всё падали, как занавес в конце
Спектакля, отсекая моё прошлое…

И:

Здесь — новое, но покрывает мгла…
Туда иду, ведь я решаю жизнь свою.

Вот, наверное, самая важная строчка.
Я решаю жизнь свою:
Не ковид.
Не Лоик.
Не Влад.
Не Руслан.
Не тренинг.
Свобода выбора и воли перестали быть для меня тогда красивой теорией, услышанной на тренинге.


Домой
29 октября 2023 года мы встретились с Русланом в Хельсинки.
1 ноября пересекли российскую границу.
Я смотрела на серый северный ноябрь и вспоминала совсем другое первое ноября — французское: недалеко от Лиона, лето всегда уходило очень медленно. Ещё в октябре можно было загорать. Высокое яркое небо, жаркое солнце, сад, дом, в который было вложено столько сил, творчества и любви. Я знала, что буду скучать по этому всему.
И скучаю до сих пор.
Но покидая Францию, Франция из меня никуда не уезжала. Пятнадцать лет невозможно оставить на границе. Я забрала с собой язык, на котором научилась не только говорить, но и писать стихи. Культуру. Людей — прекрасных людей, которых встретила. Живопись, антиквариат, города, дороги, привычки, свой сад, свой дом. Жизнь там была богатой, яркой, захватывающей и прекрасной.
И Лоика я тоже увезла с собой — как родного человека, навсегда вписанного в мою биографию.

При этом, прожив пятнадцать лет во Франции и глубоко усвоив её язык и культуру, я не перестала ощущать себя русской.
После начала СВО моё ощущение собственного места в мире стало ещё острее. Политика Франции в отношении России, санкции, общественная атмосфера вокруг происходящего переживались болезненно. В какой-то момент стало ясно: в тяжёлое для страны время я хочу быть в России. Это было моё личное решение и моё чувство принадлежности, а не попытка убедить кого-то смотреть на происходящее так же.
Я не бежала, не уезжала туда, где было легче и лучше. Наоборот, знала, что будет непросто...
Руслан тоже хотел попробовать жизнь в России и именно он окончательно поддержал это направление нашего общего будущего.

И когда 1 ноября мы пересекали границу между Финляндией и Россией, мне вдруг стало не так важно, куда именно я еду.
Рядом был Руслан.
После стольких лет, когда безопасность могла исчезнуть от одного слова, рядом с ним впервые за долгое время ощущалось: я не одна.
Он стал для меня тихой гаванью, к которой я подошла ещё не до конца выздоровевшим человеком.
А потом всё это осозналось ещё проще:
он стал моим домом.
Дом во Франции остался позади. Но ощущение дома каким-то образом пересекло границу вместе со мной — потому что рядом шёл человек, с которым мы вместе собирались строить следующую жизнь.

В конце ноября я узнала, что беременна.
Скорее всего, наша дочь была зачата в тот самый первый вечер в Хельсинки.
И здесь произошло ещё одно изменение, которое сегодня мне кажется очень важным для моего окончательного выздоровления.
Триггеры не исчезли в одну секунду. Даже во время беременности какая-то ассоциация могла на мгновение запустить знакомое: сердце ускоряется, шумит в голове, тело напрягается. Иногда было труднее заснуть.
Но прежняя цепочка уже не раскручивалась на дни и недели. И бессонница больше никогда не вернулась...
Теперь внутри меня был другой человек. И я была ответственна уже не только и не столько за себя, сколько за будущую жизнь.
Раньше страх смерти замыкал всё внимание на мне самой — на моём сердце, дыхании, пульсе, сне. Теперь ответственность за другую жизнь оказалась больше страха за собственную. Я конечно же не называю беременность лечением тревожного расстройства. Но в моей биографии именно она стала финальной точкой, после которой прежняя пароксизмальная тревога окончательно потеряла надо мной власть. Страх был окончательно вынесен наружу — в страх за другого: за новую жизнь, которую я несла в себе, за второе сердце, бьющееся во мне… Именно тогда удалось осознать в полной мере на практике, какого это: выносить страх наружу, превращая его в любовь, и любить так, как никогда никого не любила, — больше жизни!

Уже беременной, в России, я поступила учиться на детского психолога. Мне было важно не ждать, когда «начнётся жизнь», а продолжать строить её прямо сейчас. Я уже понимала, чем хочу заниматься дальше – работать с детьми, быть системным психологом.
Помню, в «Сапсане» между Москвой и Петербургом, меня мучил токсикоз, тело уже начинало жить совсем по другим законам — и тогда родились эти строки:

Уже не буду больше прежней,
Тому причиной стала Ты.

И:

Два сердца бьются в одном теле…

А заканчивается стихотворение образом, который почему-то много лет возвращается в мои стихи:

Весь путь пройти, чтобы из паденья
Бессмертным фениксом воспрять.

Когда-то, в «Тёмном часе перед рассветом», я спрашивала:
воскресну ли?
Теперь внутри меня билось другое сердце.


Алина
27 июля 2024 года родилась наша дочь.
Алина.
Мне было сорок.
Я не буду писать, что в этот момент все предыдущие страдания вдруг обрели смысл и поэтому были нужны.
Нет.
Также не думаю, что человеку обязательно нужно пройти через боль, чтобы заслужить счастье.
Я бы с удовольствием не болела ковидом.
Не лежала ночами без сна.
Не хоронила Штит.
Не переживала разрушение отношений.
Не проходила через преследование после расставания.

Боль не становится хорошей только потому, что человек сумел из неё выйти.
Но она может не остаться бессмысленной.
Иногда я смотрю на Алину и думаю: даже если бы когда-нибудь у нас с Лоиком всё-таки родился ребёнок, это была бы не ты. Был бы другой ребёнок. А тебя — именно тебя — не существовало бы.
И тогда я особенно ясно понимаю: если бы у меня не было той решимости оставить за плечами Францию, Лоика, дом и всё, что любила, Алины бы не было.

Не болезнь привела меня к ней.
Решения.
Лечиться, когда помощь наконец стала доступна.
Искать её.
Возвращаться на тренинг, когда снова смогла слушать.
Закончить отношения, которые разрушали меня.
Не остаться в браке только потому, что пятнадцать лет — это слишком много, чтобы уйти.
Вернуться в Россию.
Построить новую семью.
Родить.
И всё это стало возможным благодаря тренингу по системно- векторной психологии Юрия Бурлана. Он давал силы и энергию там, где их попросту не должно было быть, стрессоустойчивость, несмотря на колоссальное давление психическое, физическое, эмоциональное… Я не знаю, где бы оказалась без наших ночных занятий, очень возможно, что нигде…


И «жили долго и счастливо»
Сейчас Алине уже два года.
Мы с Русланом проживаем обычную, очень интенсивную жизнь родителей маленького ребёнка.
В современной психологии рождение ребёнка относят к нормативным семейным кризисам: семья неизбежно перестраивается. Моя тяжёлая болезнь была кризисом ненормативным — неожиданным, выбивающим привычную жизнь из колеи. Родительство ожидаемо и желанно, но от этого оно не перестаёт быть огромной перестройкой.

Это недосып.
Усталость.
Ответственность.
Отсутствие прежней свободы.
Новые роли, меньше времени на двоих.
И вишенка на торте: у вас больше не будет времени, пространства и энергии на вас самих. Ваши мысли и желания, возможность подумать о своем, написать стих, что-то посмотреть или почитать то, что давно хотели — обо всём этом можно забыть на ближайшие годы: все ресурсы будут поставлены на службу малышу.

Но у нас нет ощущения, что Алина отняла нашу настоящую жизнь и когда-нибудь потом мы снова начнём реализовываться. Мы оба реализуемся уже сейчас — иногда, мне кажется, на двести процентов каждый.
Руслан очень включён в жизнь дочери. Он прекрасный отец и отдаёт ей столько внимания и сил, сколько у него есть. Я делаю то же самое.

А путь, начатый на тренинге по осознанию зла в себе продолжается и в повседневной родительской жизни: до рождения дочери мне казалось, что я - очень терпеливый человек. Теперь же стало очевидно, что терпению мне ещё только предстоит научиться. И я всё ещё могу принять одну фразу слишком близко к сердцу, раскачать внутри себя целую эмоциональную бурю, написать стихотворение — и после этого успокоиться.
Такая вот у меня особенность.
Но теперь мне гораздо легче увидеть этот механизм в процессе. Сильное чувство больше не обязано становиться окончательной истиной о другом человеке. Иногда это просто сильное чувство, которому нужно придать форму. Для меня такой формой часто становится стихотворение — моя собственная сублимация.
И это тоже результат тренинга - осознание особенностей своей психики.

С Лоиком любовь и нежность сохранились, но супружеская и телесная связь исчезла.
С Владом была огромная эмоциональная и интеллектуальная интенсивность, но отношения оказались разрушительными, и потому не прошли проверку реальностью.
С Русланом всё сложилось иначе.
Сначала интерес.
Потом доверие.
Потом нежность.
А рядом с этим — устойчивое взаимное притяжение, которое выдержало переход из переписки в реальную жизнь, переезд, беременность, роды, недосып и первые годы родительства.
И ещё есть его колоссальная стрессоустойчивость.
Я могу эмоционально раскачаться, а Руслан не обязан раскачиваться вместе со мной. Его спокойное состояние часто возвращает мне масштаб происходящего. Рядом с ним мне легче снова обрести равновесие.

И сейчас родительство ставит перед нами, пожалуй, одну из самых серьёзных задач уже не как перед двумя отдельными людьми, а как перед парой. Не начать считать, кто устал больше, кто больше сделал, кто кому недодал. Не перетягивать одеяло на себя. А продолжать видеть за собственной усталостью другого человека — и продолжать любить его не только тогда, когда это легко.

Однажды Руслан сказал мне очень важную вещь: «Я влюбляюсь в тебя каждый день. Ты уже не тот человек, которого я знал до Алины. Сейчас ты другая, и каждый день я раскрываю тебя заново и влюбляюсь в тебя».
Наверное, в этих словах для меня сейчас заключена огромная часть нашей общей работы. Руслан умеет оправдывать меня в тех состояниях, в которых я сама себе не всегда нравлюсь. После рождения Алины моя чувственная сфера стала ещё острее: усталость, ответственность и особенно тревога за ребёнка иногда вытаскивают наружу далеко не самые красивые реакции. Бывают минуты, когда вместо понимания и оправдания легче обвинить, вместо отдачи — начать считать, кому тяжелее. Я этим не горжусь. Для меня это ещё одна проверка того, насколько знания и навыки, вынесенные с тренинга, действительно становятся жизнью, а не остаются красивой теорией.
Но потом я снова пытаюсь увидеть Руслана не через собственную боль и усталость, а целиком. И снова вижу, чувствую, что он — мой человек, что я за него, что наши отношения важнее минутного желания доказать свою правоту. Не потому, что пара обязана сохраняться любой ценой, и не только «ради ребёнка». А потому, что мы оба хотим продолжаться вместе — ради Алины и ради нас самих.

Благодаря знаниям системно-векторной психологии я понимаю парные отношения как одну из первых территорий, где человек учится выходить из замкнутости на себе: не только требовать получения, но и отдавать; не только ждать любви, но любить. Для нас любовь всё меньше существительное и всё больше глагол. Любить — значит снова и снова делать движение к другому. И родительство неожиданно оказалось для нас не только кризисом, но и огромным пространством для этой работы.


Что дал тренинг?
Наверное, после всей этой истории это главный вопрос.

Одно из моих ранних стихотворений, посвящённых Юрию Бурлану и системно-векторной психологии, начинается:

Я вернулась издалёка —
Из неведомой пустыни…

Там есть строчки:

Кто я, что я, что со мною?
Где я и зачем всё это?
Столько нераскрытых смыслов…
Где искать на них ответы?

И заканчивается оно одним словом:

«Спасибо».

Сегодня могу сказать точнее, за что.

Тренинг не лечил мой ковид. Большую часть острого ковида и постковида вообще никто специально не лечил: специфической терапии у меня не было, а помощь часто сводилась к симптоматической. Позже врачи действительно стали важны — особенно невролог и психиатр, когда речь дошла до бессонницы и тревоги. Амитриптилин немного помогал мне спать, хотя и он не мог гарантировать сон, когда включался сильный триггер, либо пережитый сверхстресс. Психика, а следом за ней и тело восстанавливались постепенно, неровно, с откатами.

Поэтому сегодня мне не хочется раскладывать выздоровление на проценты…

* Но в самые тяжёлые годы тренинг давал то, что я считаю одним из главных результатов для себя: навык сосредоточения наружу.
Когда вся жизнь сжималась до боли в груди, пульса, очередной бессонной ночи и вопроса «что со мной?», существовало пространство, где внимание можно было направить не на себя.
Слушать.
Размышлять.
Наблюдать другого человека.
Пытаться понять.
Спорить.
Соглашаться.
Писать.
Читать.
Общаться.
Сосредоточиваться на смысле, который больше моего собственного симптома.
Именно это движение — от бесконечного прислушивания к себе на фоне болезни к сосредоточению на другом, на внешнем мире и людях — стало для меня терапевтичным.

* А в самом конце я забеременела. И это тоже результат тренинга: именно здесь мы встретились с Русланом. И сегодня у меня нет сомнений, что моя такая скоропалительная и легкая беременность случилась благодаря той колоссальной стрессоустойчивости и навыку выносить страх наружу - в любовь, которую дает тренинг, даже несмотря на всё пережитое за последние три года...
Алина появилась благодаря тренингу: появился человек, на котором внимание сосредоточилось естественно и полностью. Я воспринимаю беременность Алиной как финальную точку выхода из пароксизмальной тревоги не потому, что беременность является лечением, а потому, что в моей жизни ответственность за другую жизнь окончательно стала больше страха за собственную.

С началом беременности закончился абонемент и я перестала проходить тренинги. Не возвращалась примерно до тех пор, пока Алине не исполнилось полтора года - сказывалась нагрузка материнства первых лет жизни ребенка.
Я скучала по тренингу, чувствовала, что мне снова туда нужно, но ресурса на это у меня совсем не оставалось...
Материнство настолько перестроило моё внимание, память, мышление, концентрацию, интеллект под задачи маленького ребёнка, что мне стало трудно долго удерживать абстрактную мысль и сосредотачиваться на ком-то ещё, кроме дочери... И в какой-то момент мне стало просто жалко свои мозги.
Я в отчаянии думала: Боже мой, в кого я превращаюсь?
И вернулась.
Теперь это уже другая глава и другой вызов — не вернуться к прежней себе, до беременности (это невозможно), а расширить себя сегодняшнюю. Вернуть способность долго сосредоточиваться на внешнем мире, на идеях, на людях, на смыслах, потому что сейчас Алина естественным образом занимает огромное пространство моих мыслей и эмоций.

* Есть ещё один результат тренинга, который я особенно остро чувствую теперь, когда стала матерью. Знания системно-векторной психологии дают мне возможность смотреть на Алину не только через собственные ожидания от ребёнка, а пытаться различать её свойства, желания, особенности её психики. Не лепить из неё удобную для меня девочку, а замечать, какая она сама. Конечно, это не делает меня безошибочной матерью. Но мне хочется верить, что помогает совершать меньше ошибок и создавать условия, в которых её собственный объём и свойства психики смогут развиваться максимально полно и без ненужных задержек.
И здесь я сталкиваюсь с очень понятной материнской утопией: мне хочется, чтобы её дорога была легче моей. Хочется уберечь от боли, от неправильных решений, от падений, которые знаю по себе. Но одновременно внутри той картины мира, которую я получила на тренинге, понимаю: развитие невозможно прожить за другого, и любая система развивается в напряжении... У каждого свой путь исправления… Нельзя заранее расчистить ребёнку всю дорогу и тем самым гарантировать ему внутренний рост.
Я по-прежнему не считаю страдание необходимым условием развития. Есть условный «пряник» — возможность увидеть, понять и изменить что-то в себе раньше, чем жизнь заставит это сделать через боль. И есть «кнут» — последствия нашей неспособности или нежелания меняться вовремя. Так я сегодня понимаю этот процесс и считаю это одной из важнейших идей, вынесенных с тренинга.
Поэтому моя задача рядом с Алиной не в том, чтобы сделать её жизнь стерильно гладкой. Скорее — дать ей как можно больше условий для развития своих свойств, научиться видеть её, а не собственные фантазии о ней, и по возможности не добавлять к неизбежным трудностям жизни тех, которые родители иногда создают ребёнку сами.

* Тренинг дал мне и людей.
Особенно я благодарна тем, кто в самые тяжёлые времена писал отклики на мои конспекты. Большинство их имён мне сегодня уже не вспомнить. Возможно, они сами давно забыли свои несколько строк.
А я — нет.
Потому что тогда каждый такой отклик говорил мне: ты всё ещё можешь быть полезной. Ты не только человек, которому плохо и которому нужна помощь. Ты ещё способна что-то отдавать.
Для меня это было невероятно поддерживающим.

Огромная благодарность тренингу за друзей и интересные знакомства, все они - невероятные, прекрасные люди, которые остаются со мной уже на протяжении многих лет… Спасибо, что вы есть! Вы — лучшее, что случилось со мной в жизни!
Также благодарна тренингу за встречи. И даже те, которые оказались болезненными, считаю специально посланным уроком. Потому, что из каждой встречи что-то вынесла. Ведь каждый человек в каком-то смысле становился учителем.

И отдельно я благодарна Юрию Бурлану.
За пространство. За уникальные знания.
За возможность учиться осознавать себя не наедине с собой, а через другого человека, через различия, сравнение, наблюдение. За уменьшение в лексиконе местоимения «Я», хотя борьба с «яканием» всё ещё ожесточенно ведется и до сих пор нет уверенности, в чью пользу она закончится.
За язык, которым научилась описывать внутренние процессы и который вот уже очень много лет помогает мне искать.
За личное участие тогда, когда понадобилось поставить реальные границы и защитить пространство от разрушительного взаимодействия.

* И ещё тренинг научил меня просить о помощи.
Раньше мне было почти невозможно дать себе такое право. Ведь это я должна была быть той, которая спасает, выдерживает, помогает, вытаскивает.
Теперь могу сказать: иногда сила состоит и в том, чтобы попросить и позволить помочь себе, в особенности, когда твои нос и глаза уже ушли под воду...

* Есть ещё один результат, о котором мне особенно важно сказать именно после истории с Владом.
Одной из основополагающих тем тренинга для меня стала тема дегуманизации — того, как легко человек перестаёт видеть человека в другом, особенно если другой причиняет ему боль.
И именно тогда эта тема перестала быть для меня теорией.
Меня атаковали. Выносили личное в публичное пространство. Искажали мои слова и поступки. Попытки достучаться до меня продолжались через других людей. Всё это происходило в период, когда психика и тело и без того были истощены болезнью, бессонницей и хроническим стрессом.
И при всём этом я не испытывала к Владу неприязни.
Это не означало, что происходящее было допустимо. Не означало, что я должна была продолжать общение, терпеть или снова спасать его. Наоборот, одним из важнейших моих открытий стало именно это: оправдание человека и защита от его действий могут существовать одновременно.
Можно видеть причины чужого поведения — и закрыть дверь. Можно не ненавидеть — и поставить жёсткую границу. Можно внутренне не превращать человека во врага — и при этом признать, что его действия опасны для тебя и от них необходимо защищаться.
Для меня это было огромной внутренней работой. Раньше эти вещи словно противоречили друг другу: если я понимаю и оправдываю человека — значит, должна оставаться рядом; если защищаюсь и ухожу — значит, должна признать его плохим и испытывать к нему неприязнь.
Оказалось, нет.
Защищать себя — не значит ненавидеть того, от кого защищаешься.
Я убеждена, что длительная неприязнь — в каких бы формах она ни проявлялась: страхом, обидой, раздражением, гневом, высокомерием, а в наивысшем своем проявлении — ненавистью — разрушительна прежде всего для того, кто её носит в себе. У меня нет компетенций превращать это убеждение в медицинское утверждение о происхождении болезней: моя история выздоровления слишком сложна, чтобы свести её к одной причине. Но субъективно способность не застрять в ненависти к человеку, который причинил мне столько боли, я считаю одной из опор своего дальнейшего восстановления.
И, возможно, одним из самых парадоксальных результатов этой истории стало то, что мне не пришлось выбирать между двумя вещами: оправдать другого или спасти себя. Можно было сделать и то и другое.

* Ещё одним результатом стало понимание границ собственной способности помочь другому человеку. Можно понять, оправдать, поддержать, дать время и шанс, создать условия для изменения — но нельзя осознать, захотеть и выбрать за другого. Его внутренняя работа и его свобода выбора остаются его частью пути. Для моей спасательской части это было особенно трудным открытием: вера в человека не должна превращаться в попытку прожить за него его жизнь.

* И ещё, по прошествии очень большого временного отрезка, тренинг помог мне увидеть-осознать свойства и особенности своей психики, а не только других:
собственную склонность к спасательству.
Потребность бесконечно отдавать.
Привычку брать слишком много ответственности за другого.
Способность идеализировать.
Катастрофизировать.
Смешивать понимание и оправдание человека с обязанностью терпеть его поведение.

На сегодняшний день могу сказать, что ещё не избавилась от всего этого окончательно.
Но я себя узнаю.
Иногда успеваю поймать механизм раньше. Иногда — уже после.
И постепенно внутри меня сложилась формула, которая сегодня важнее многих красивых теорий:
Понимать и оправдывать человека — не значит позволять ему разрушать тебя.
Видеть причины поступка — не значит снимать ответственность за поступок.
Сочувствовать — не всегда значит спасать.
Любить — не значит оставаться.
И уйти — не всегда означает перестать любить.

* И если попытаться увидеть через всю эту историю, что изменилось во мне самой благодаря тренингу, то, наверное, особенно ясно это видно именно в парных отношениях.
Когда-то мне казалось, что любить — значит прежде всего отдавать. Чем больше любишь, тем больше отдаёшь: сил, времени, внимания, заботы, себя. В этом не было жертвенности в привычном смысле слова — я действительно получала от отдачи огромное наслаждение. Мне нравилось заботиться, поддерживать, вытаскивать, наполнять собой пространство рядом с другим человеком.
И сама эта способность никуда не исчезла.
Изменилось другое.
С Лоиком я узнала, что невозможно бесконечно нести на себе пару. Отношения — это общая лодка. В ней не существует бухгалтерского равенства: сегодня один может дать восемьдесят процентов, а другой — двадцать, завтра всё поменяется. Но в лодке всё-таки находятся двое. И если она движется только до тех пор, пока один из них способен грести, однажды она остановится.
С Владом пришлось узнать другую границу. Невозможно нести на себе другого человека. Можно понять его психику, оправдать, увидеть боль за разрушительным поведением, дать шанс — и ещё один шанс. Можно верить в его способность измениться. Но нельзя осознать за него. Нельзя сделать за него внутреннюю работу. Нельзя воспользоваться за него его собственной свободой выбора и воли.
Как бы сильно я ни старалась, второй человек всё равно должен сделать своё движение сам.

И только теперь я начинаю понимать, что отдавать — не значит тащить.

Наверное, это одна из самых существенных разниц между мной тогда и мной сегодняшней.
Я всё так же хочу понимать человека. Всё так же стремлюсь оправдывать его, а не судить. Всё так же верю в отдачу и всё так же понимаю любовь прежде всего как действие. Любовь — это глагол: любить. А любить — значит отдавать.
Но теперь рядом с этим знанием существует другое: отдача не даёт мне власти над другим человеком и не возлагает на меня ответственность за его выбор.
С Русланом я учусь уже этому.
Не спасать. Не тащить. Не растворяться в другом и не требовать, чтобы он растворялся во мне. А оставаться двумя отдельными людьми, каждый из которых несёт свою часть общей жизни и иногда подхватывает часть другого, когда тому тяжело.
После рождения Алины эта задача стала особенно острой. Родительство меняет обоих, вытаскивает наружу усталость, тревогу, эгоизм, желание обвинить другого и потребовать для себя. И именно здесь красивое знание перестаёт быть теорией.
И здесь я снова вспоминаю слова Руслана о том, что после рождения Алины он каждый день раскрывает меня заново и заново влюбляется.
Мне кажется, сегодня я гораздо глубже понимаю смысл этих слов.
Человек рядом не обязан навсегда оставаться тем, в кого я когда-то влюбилась. Он меняется. Я меняюсь. Жизнь меняет нас обоих. И задача уже не в том, чтобы удержать однажды созданный образ другого, а в том, чтобы продолжать его раскрывать.
Наверное, поэтому сегодня любовь для меня всё меньше похожа на чувство, которое однажды случилось и дальше должно каким-то образом существовать само.
Любовь нужно создавать.
Снова смотреть на другого не через собственный эгоизм. Снова пытаться понять. Снова оправдывать человека, не оправдывая при этом поступок, который причиняет боль. Говорить. Договариваться. Отдавать. Принимать отдачу другого. Иногда нести его. И позволять ему нести тебя.
И при этом помнить: ни один из нас не может пройти внутренний путь за другого.
Наверное, раньше мне казалось, что любовь способна спасти человека.
Сегодня я думаю иначе.
Любовь не может сделать выбор за другого. Но она может создать пространство, в котором двое снова и снова выбирают друг друга сами.
И, пожалуй, именно эту разницу между мной тогда и сегодняшней я считаю одним из главных результатов тренинга.


Что осталось после всего
Насколько все-таки странно устроена человеческая жизнь...
Когда-то я искала смысл почти теоретически: что такое человек, зачем мы живём, почему поступаем так, а не иначе. Затем попала на тренинг.
Потом теория закончилась.
И я коснулась собственного дна психики довольно основательно.
Тяжёлая болезнь. Постковид. Бессонница. Страх смерти. Отношения, в которых слишком долго пыталась понять, оправдать и спасти другого. Необходимость уйти от человека, которого продолжала любить. Хронический стресс от мысли, что придётся разобрать по частям жизнь, которую строила пятнадцать лет.
Благодаря знаниям полученным на тренинге я увидела себя в состояниях, которыми не горжусь.
За некоторые свои реакции и поступки мне стыдно.
И мне не хочется уничтожать этот стыд удобным объяснением: «я была больна, значит, с меня нечего спрашивать». Болезнь, отсутствие сна, длительный стресс — это контекст. Он многое объясняет. Но объяснение не обязано становиться индульгенцией. Стыд вообще очень полезен - он является благодатной почвой для взращивания чувства долга перед другими.
Одной из основополагающих истин, усвоенных на тренинге стали слова: оправдывать нужно других, а себя — знать. И весь этот тяжелый опыт только вдохновляет меня на дальнейший путь оправдания других и осознания зла в себе…

Когда-то на тренинге я задала Юрию вопрос:
- Что делать, чтобы не сгореть от стыда, когда осознаешь собственный эгоизм?
Ответ был гениален и прост:
- Оправдывать других.

Сегодня я достаточно осознаю свою психику и понимаю, почему в определённые моменты была такой. И память об этом нужна мне ещё и затем, чтобы сказать себе: некоторые вещи я больше не хочу повторять. Я не хочу снова причинять другому человеку ту боль, которую можно было предупредить более ранней честностью, более ясной границей, более своевременным решением.
Это не означает: я больше никогда ни от кого не уйду.
Скорее: мне очень не хотелось бы снова доводить отношения до точки, где уход остаётся единственным способом что-либо изменить.

С Владом мой почти одержимый исследовательский порыв слишком долго заставлял меня разбираться в человеке там, где уже нужно было защищать себя.
С Лоиком слишком долго лелеялась надежда, что человек изменится и передумает, или что узел когда-нибудь распустится сам.
Сегодня мне хочется раньше видеть, раньше говорить, раньше обсуждать условия и договариваться на берегу.
И ещё я гораздо меньше хочу судить.
Потому что, когда знаешь собственное дно, смотреть сверху вниз на чужое становится трудно.
Это не означает принимать всё.
Это не означает снимать с человека ответственность.
Просто теперь мне очень хорошо известно, насколько разными мы можем быть в разных состояниях. Я знаю себя деятельную, любящую жизнь, способную поддерживать других. И знаю себя после долгих месяцев без сна, боли и страха, когда психика выдаёт далеко не самые красивые свои проявления.
Я не думаю, что человеку обязательно нужно падение, чтобы вырасти. И уж точно не всякое падение заканчивается подъёмом. Никаких гарантий там нет. Иногда страдание просто разрушает.
Но если уж моё падение произошло, мне хотелось хотя бы не оставить его бессмысленным.

Тренинг действительно стал для меня той самой точкой опоры, за которую я держалась, чтобы не исчезнуть внутри боли, страха и одиночества.
Амитриптилин совсем немного помогал — и очень часто сильный триггер или пережитый сверхстресс, коих в то время было предостаточно, всё равно отнимали сон. Тело медленно восстанавливалось. Люди на тренинге возвращали мне ощущение связи. Выход из разрушительных отношений убирал хронический стресс. Я продолжала искать, двигаться, принимать решения.
А потом появился Руслан.

Раньше мне было трудно сказать, что кто-то меня спас. Это почти противоречит моей внутренней роли: ведь спасать должна я.
Но теперь скажу: во-первых, меня спас Юрий и те навыки, знания и смыслы, которые смогла вобрать в себя на его тренинге. Во- вторых, Юрий снова лично спас меня, исключив разрушительный источник стресса, который не давал мне выздоравливать и нормально проходить занятия.
И, в третьих, Руслан тоже меня спас...
Я плыла сама, как могла, потом, благодаря Юрию, над водой показалась уже моя голова. А рядом с Русланом стало возможно не только доплыть до берега, но и поверить, что берег вообще существует. А может быть, без него я снова ушла бы под воду. Это мне неизвестно...
Зато знаю другое: я научилась просить и принимать помощь и не считать это слабостью.

Потом появилась Алина.
И моя жизнь снова стала другой.
Не бесстрашной.
Не абсолютно спокойной
Я всё ещё могу раскачать одну эмоцию до размеров внутренней катастрофы. Всё ещё могу слишком много взять на себя. Всё ещё учусь возвращать себе интеллектуальное пространство после полного погружения в материнство.
Но я гораздо лучше вижу, что происходит со мной.
Где заканчивается другой и начинаюсь я.
Где любовь.
Где страх.
Где жалость.
Где желание спасти.
Где реальный человек, а где созданный мною образ.
Когда-то мне казалось, что главное — найти объяснение всему, что со мной произошло: почему заболела, почему так долго не могла восстановиться, почему одних людей пыталась спасать, от других не могла уйти, третьим не умела позволить помочь мне.

А сейчас я особенно ясно вижу ещё одну вещь: результат тренинга для меня проверяется еще и тем, что происходит в самых близких отношениях. Как я смотрю на Руслана, когда устала и хочется обвинить. Как смотрю на Алину, когда хочется подменить её путь своим страхом за неё. Получается ли увидеть другого не продолжением себя, а отдельным человеком — и всё-таки остаться рядом, любить, отдавать, договариваться, расти вместе.

Сегодня мне уже не на все вопросы нужны ответы.
У меня есть Руслан.
Есть Алина.
Есть профессия, которой я выучилась.
Есть стихи.
Есть Франция, которую я увезла с собой, и Россия, в которую вернулась.
Есть люди, которых я любила и продолжаю любить — каждый теперь на своём месте в моей жизни.
Есть тренинг, который вырос в объеме, перестав быть частью маленькой меня, но стал частью нашей общей семейной системы, и нам троим уже, к счастью, никуда от него не деться. Благодаря ему мы меняемся однозначно в лучшую сторону и вместе с этим меняется к лучшему и наш жизненный сценарий...
И теперь вполне осознанно хочется сказать: сегодня я не та, которая никогда больше не упадёт. Таких гарантий жизнь не даёт.
Но та, которая теперь немного лучше знает, за что держаться, когда под ногами снова становится темно.
Наверное, именно это и осталось.
И мне этого достаточно, чтобы жить дальше.

Взахлеб!От души! Проживал вместе с вами! Переживал больше чем за себя) И благодарность к Нему пришла подарком за улыбку и радость за Другого! Счастья вам! Обнимаю)

[Татьяна Ольховская]

dariaguellec
Дарья, спасибо большое за искренность, очень откликнулось все вами написанное. Это такая исповедь, очень наполняет и окрыляет. Безмерно рада была прочесть в чате тренинга, что у вас родилась долгожданная дочка, и это действительно оказалось таким чудом, к которому долго и трудно пришлось идти. Мне очень нравятся ваши замечательные конспекты, и я писала об этом.
И такие замечательные стихи! А вот эти строки я даже спела: "Я стану для тебя кем ты захочешь — прохладным летом, тихой звездной ночью ". Счастье есть, и вы нам его показали открыто и щедро, пусть оно остается с вами и вашими близкими на долгую-долгую жизнь.

[inna7533]

У меня когда то был сильный нервный срыв, рыдала белугой закрывшись в машине и с тех пор стало страшно жить среди людей, потому что не знаешь чего от них ожидать. Потом начались панические атаки.
После прохождения тренинга один из самых больших результатов стало что мы все имеем право жить и быть счастливыми, каждый имеет право наслаждаться жизнью.
Тренинг по Системно-векторной психологии открывает людей такими какие они есть и ты начинаешь чувствовать жизнь! Стала спокойнее, уверенне, чувствую и наслаждаюсь! Огромное спасибо, Юрий Ильич!

[Ирина Сигнатулина]

Ушла моя обида на маму.
Я уже писала о тех результатах, которые у меня были после прохождения тренинга Юрия Бурлана (ушли ПА, анемия, боли в шейном отделе, страх общественных мест, тревожность). Сегодня хочу написать еще про один очень значимый результат: у меня ушла обида на маму. Это был не основной мой запрос, но, проходя шаг за шагом тренинг, я понимала, как сильно обида влияет на все сферы жизни.
Честно, я даже и не до конца осознавала, что у меня есть обида на маму. Только чувствовала раздражение, когда с ней общалась, и постоянно хотелось спорить, а внутри было: «Ой, мама, я лучше знаю! Мама, ты ничего не понимаешь! Из-за тебя, мама, из-за твоей тревожности со мной происходит в этой жизни то, что происходит! Спасибо, мама, что наградила меня ПА и не показала мне пример, как можно и нужно в этой жизни жить!» Большинство того, что со мной происходило, я переносила на детство. Как следствие — мама виновата, и обида лежала давно, словно книги под толстым слоем пыли.
Не сразу я поняла всё это. До знакомства с системно-векторной психологией занималась с психологом и постоянно обвиняла маму, иногда кричала, словно психолог — это мама. Это же столько злости, обиды и раздражения во мне было, а я даже и не осознавала!
И вот, проводя генеральную прополку своей души, своего бессознательного, я осознала, что мама — это мама, это не груша для битья, это не ведро, в которое можно вылить все негативное. Мама — это такой же человек со своим детством, со своими историями и переживаниями. Выписывая шаг за шагом все ситуации и смотря на маму уже системным взглядом, вдруг в один прекрасный день я поняла, что мы с мамой созваниваемся практически каждое утро и меня это, как раньше, не раздражает. Я с пониманием слушаю её размышления, прошло моё высокомерие по отношению к ней и к тому, что она где-то не права, а я знаю как лучше.
Я поняла каждый мамин поступок по отношению ко мне в детстве, я настолько её поняла! Внутри возникло чувство благодарности за то, что мама вырастила из меня человека, не спала ночами, когда я болела, что мама всегда была рядом и что для мамы я всегда ребёнок, и не важно, сколько мне лет.
Мама, я тебя люблю и хочу, чтобы ты жила как можно дольше!
Спасибо большое команде и Юрию Ильичу за то, что помогаете увидеть то, что так глубоко запрятано, мягко пройти этот путь осознания, принятия и получить результат.
Пишу этот результат с большой верой и надеждой, что он поможет людям, у которых есть обида на маму. Нельзя просто взять и перестать обижаться, но точно можно избавиться от обиды. Я поняла это, пройдя немало тренингов, практик, терапий и психологов и случайно найдя системно-векторную психологию.

[inna7533]

Всегда хотела быть как все, жить как все. В последние годы хотела уже только одного - душевного покоя. Однажды,  поняла что совершенно не умею жить, не знаю как правильно, начала что-то искать. Пошла на модные в те времена женские практики и все бы ничего, да вот женщина тренер поняла, что при всем желании не может решить наши психологические проблемы. А они были у каждой!  Она посоветовала всем пройти тренинг по Системно-векторной психологии Юрия Бурлана.
Сколько себя помню боль от непонимания окружающего была  всю жизнь, но я старалась не думать. Зарылась в работу. Обиды подавила, о проблемах думать было некогда. Бывали периоды когда от переживаний и накопившихся проблем не могла есть, потом не могла спать. До утра могла лежать с закрытыми глазами в попытках хоть чуть-чуть поспать. Временами начиналась рассеяность до такой степени, что плохо соображала, не могла включиться в разговор, стеклянные глаза и все время мысли, мысли, мысли. Что со мной не так? Однажды  оглянулась вокруг и увидела что кроме работы у меня ничего нет. Ни личной жизни, ни интересов, ничего.
На тренинг пришла, потому что это был последний шанс. Если не помогут здесь, то не помогут нигде.
Изменения заметила сразу, после первого прохождения тренинга. По утрам просыпалась от толчка тревожности и бешенного серцебиения. Так начиналось  каждое утро, а тут вдруг прошло. Это было чудо! Затем прошло воспаление горла с отитами, от которых страдала каждые пол года. И как-то незаметно ушла весенняя аллергия, которая всегда сопровождалась температурой.  Прекратились провалы, ушла рассеянность,  выпадение  из жизни. 
Раньше я всегда верила в хороших людей, очень наивно верила, это помогало жить. Часто разочаровывалась и это било на отмашь. Не знала как понять, как принять, как перестать все время думать.
Самым большим результатом стало то, что люди действительно оказались хорошими! После тренинга стала испытывать благодарность! Никогда раньше не испытывала такой благодарности к людям!
Юрий Ильич, ни кто на свете не умеет делать то что делаете Вы! Уж насколько я трудный, упрямый человек и поменять мои мысли, научить видеть мир красивым, испытывать к людям благодарность задача была почти не решаемая, а Вы  смогли!  И я действительно ценю, уважаю, понимаю как это нелегко. Огромное Вам спасибо, Вы научили меня по настоящему видеть мир!
Все окружающее системно-векторная психология!

Инна Палаткина
Гор.Москва
Руководитель проекта в сфере благоустройства и озеленения

[Марьяна Алипкачева]

Я пришла на тренинг в ноябре 2025 года, в группу №102. До этого я знала о СВП уже несколько лет. В 2020 году после очередного расставания я была в плохом состоянии: во всех отношениях эмоционально привязывалась, думала: «Вот, это он, тот самый, у нас всё будет хорошо», а в итоге каждый раз оказывалось, что я была нужна мужчине только на время и он был не один.
Тогда я увидела в ВК рекламу СВП, перешла по ссылке и начала читать запоем: сначала о векторах, потом статьи, смотрела ролики. Я поняла, почему так привязывалась к мужчинам, которые встречались мне на жизненном пути, почему разошлась с отцами моих детей и почему они так себя вели. Но решиться на тренинг долго не могла — останавливала стоимость.
После смерти мужа я всё-таки поняла, что мне нужно на тренинг. Я очень мучилась и хотела разобраться в себе, понять, почему в моей жизни не складывались отношения с мужчинами и почему всё происходило именно так.
После смерти мужа я вообще не собиралась заводить отношения и не хотела этого. Но на работе мне стал уделять знаки внимания парень на 12 лет младше меня. С января этого года у нас начались отношения.
Я считаю, что в моем сценарии отношений тоже многое изменилось благодаря тренингу. Влад не пьёт, не курит, не транжира. До этого почти все мужчины, с которыми у меня были отношения, были с алкогольной зависимостью и садистскими наклонностями.

В процессе тренинга мои запросы стали шире. Появилась ещё одна очень важная для меня тема — сын и его отношения со сверстниками.
Сын ещё со второго класса сталкивался с травлей. Одноклассники называли его девочкой, нежным. Он сам стал говорить, что ненавидит школу и этих тупых одноклассников, а однажды сказал: «Лучше бы я не появлялся, я чувствую себя бесполезным».
Весной, когда он учился в пятом классе, я даже хотела перевести его на домашнее обучение. Классный руководитель меня отговорила, и мы разбирались с родителями тех мальчишек, которые его дразнили. Но даже после этих разбирательств они продолжали его дразнить и доводить его.
Я поняла, что его состояние связано со страхом перед школой, и стала применять то, что узнала на тренинге, советы Юрия Ильича.
Я стала больше разговаривать с детьми. Мне важно, чтобы сын делился своими страхами, потому что страхов у него очень много. До первого класса такого количества страхов у него не было: темноты, привидений он боялся и раньше, боялся оставаться один.
Мы также начали читать художественную литературу. И я действительно вижу, что чтение сближает. Как говорил Юрий Ильич на примере дворянских семей. Дети сами не очень хотят читать, но меня слушаются: надо — значит, надо.
Я стала по-другому подходить и к выбору кружков для сына. Теперь я не просто решаю за него, куда ему идти, а понимаю, почему ему может подойти то или иное занятие, и могу это ему объяснить.
Я объясняю, почему ему было бы полезно пойти на ту же гитару или в театральный кружок. Но пока он стесняется. Говорит, что на авиамоделировании ему комфортнее. И преподавателя он, кстати, знает — он анально-зрительный.
Сейчас я стараюсь дальше помогать сыну с учётом того, что узнала на тренинге.

Но впереди была школа. Тогда я ещё не знала, изменится ли что-то.
За неделю до 1 сентября сын сказал, что не хочет идти в школу, что ненавидит её. 29 августа у него поднялась температура до 39, началась диарея. В итоге 1 сентября он остался дома.
3 сентября сын всё-таки пошёл в школу. Когда вернулся домой, радостный, сказал, что одноклассники заметили: он стал какой-то другой.
Я была так рада, так удивилась: «Тренинг работает!»

[Елена Новоселова]

Раньше Юрий на бесплатных лекциях рассказывал о тапочках и это был мой сюжет! )
приходит Ан муж домой, а Кж жена пол мыла и его тапки заткнула под шкаф в прихожей - он в раздражении, потому что так бывает постоянно - ну неужели нельзя тапки на место положить!!?
а в кожном восприятии жены - быстренько помыть только середину, чтобы песок по всей квартире не растаскивался, и она просто забывала про эти тапки,
ведь в голове ещё одновременно десять дел крутятся, везде надо успеть (Кж жена в стрессе делает косо-криво, лишь бы живо)..
когда я это услышала, была просто поражена - почему так точно описывается моя жизненная ситуация? неужели мы, люди, вот настолько типично себя проявляем?
и, осознав это, в следующие разы я мыла пол уже нормально, не одну середину (и так почему-то тоже было быстро), а его тапки теперь осознанно складывала на свое место..
в результате у мужа никакого раздражения, он заметил мое усилие и был благодарен )
то есть, первый свой результат я получила уже на бесплатных, почувствовав вместо раздражения - его спокойствие и благодарность!
мой муж не только Ан, есть и Звук
он обычные, бытовые действия делает просто на автомате,
а когда он в Звуке и что-то обдумывает - он никогда не закрывает дверцы шкафов, ящики тумбочек и пр.
до тренинга меня это сначала удивляло, потом бесило - теперь я просто закрываю за ним без всякого раздражения - потому что знаю, что у него в голове опять мысль и пока он её не додумает, не вернется в реальность )
с системным мышлением уже совсем не раздражают бытовые мелочи и к людям становимся более терпимыми