Впервые я прошла тренинг по СВП 15 лет назад. Тогда он помог мне выйти из глубокой депрессии (об этом результате я уже писала, и мой отзыв можно найти среди отзывов о депрессии).
Спустя 15 лет я вернулась на тренинг. Но в этот раз главной причиной были мои дети.
За эти годы многое из информации забылось. К тому же во время первого прохождения я была настолько сосредоточена на собственном состоянии и выходе из депрессии, что тема детей, хотя и подробно разбиралась на тренинге, оставалась для меня на втором плане.
Я знала, что и сейчас тренинг должен дать результаты. Единственное, о чем я жалею, — это то, что не вернулась к нему раньше. Возможно, тогда многое можно было бы изменить гораздо быстрее.

Моему старшему сыну сейчас 11 лет. С четырех лет он заикается. И сегодня мне трудно объяснить самой себе, почему, зная, что в СВП есть ответы на многие вопросы, связанные с состоянием ребенка, я все эти годы продолжала искать решение только у психологов и специалистов по речи. Мы обращались к разным специалистам, но устойчивого результата не было.

Если бы я раньше вспомнила о том, насколько важен возраст до семи лет и насколько сильна в этот период связь состояния матери с состоянием ребенка, возможно, решить проблему было бы гораздо проще. Но лучше поздно, чем никогда. А теперь я бы сказала даже иначе: никогда не поздно.

Вернуться на тренинг меня заставило резкое ухудшение состояния сына. Он начал заикаться настолько сильно, что, слушая его, я сама словно переставала дышать. В какой-то момент СВП снова стала моей последней надеждой.
Я начала проходить тренинг в 103-й группе. В первые две недели, после занятий по кожному и особенно анальному вектору, меня стало сильно эмоционально раскачивать. И именно тогда я впервые настолько ясно увидела связь между своим эмоциональным состоянием и речью сына. В этот период он вдруг начал заикаться еще сильнее.
И тут пришло очень болезненное осознание: я всю жизнь торопила его в речи. Подгоняла. Перебивала. Не давала спокойно закончить мысль. И делала это практически с самого его детства.
Осознать это было невероятно больно. Но еще больнее было понимать, что я могла увидеть это намного раньше.
В тот же вечер я посадила сына напротив себя и просто начала с ним разговаривать. Впервые я сознательно старалась не торопить его, не перебивать и дать ему возможность полностью закончить каждую мысль. Для меня это оказалось неожиданно трудно.
Мы разговаривали около двух часов.
И за эти два часа он ни разу не заикался. Для меня это был момент, который невозможно забыть.
Позже заикание частично вернулось, но уже в значительно меньшей степени, а временами оно стало практически незаметным. Именно после этого результата я решила продолжить обучение и приобрести годовой абонемент.
Я понимаю, что сыну уже 11 лет и после семи лет связь матери и ребенка меняется. Я не жду чудес и не могу говорить о стопроцентных гарантиях. Но тот факт, что заикание уже заметно уменьшилось, для меня огромное достижение. И я очень хочу продолжать двигаться в этом направлении.
При этом, будучи полностью сосредоточенной на результате сына, я не сразу заметила изменения, которые начали происходить со мной.
Около 30 лет я страдала от экземы. При обострениях мне приходилось пользоваться гормональной мазью. И только спустя время я вдруг осознала, что последние три месяца я им вообще не пользуюсь. Кожа на руках перестала сохнуть так, как раньше.
Кроме того, в этом году у меня не было привычного аллергического ринита. Раньше в мае-июне я регулярно принимала противоаллергические препараты, а в этот раз необходимости в них не возникло.
Но, пожалуй, самый неожиданный для меня результат связан с самолетами.
С примерно 20 лет у меня была тревога во время перелетов. Я не могу назвать это фобией или паническими атаками, но практически каждый полет сопровождался навязчивой мыслью «а вдруг именно с моим самолетом что-нибудь случится?» После рождения детей эта тревога стала еще сильнее.
Два месяца назад, уже после прохождения первого уровня тренинга, я впервые за долгое время полетела на самолете. По привычке я ждала знакомых тревожных мыслей, которые обычно появлялись уже при посадке в самолет. Ждала напряжения на взлете, выброса адреналина, желания вцепиться в подлокотники. Но ничего этого не произошло. Впервые я спокойно пережила взлет и посадку. Более того , я получила удовольствие от полета. Какие-то тревожные мысли иногда возникали, но они больше не захватывали меня, появлялись и практически сразу уходили, не вызывая ни паники, ни сильного стресса.

Сначала я решила, что дело просто в усталости. Перед поездкой у меня были очень напряженные три недели на работе, я буквально крутилась как белка в колесе. Поэтому я как-то не смогла связать свое спокойствие с тренингом.
Но теперь я могу сказать об этом гораздо увереннее. Вчера я снова летела на самолете — и результат повторился.
Причем в этот раз я была еще спокойнее. На взлете вместо привычной тревоги я неожиданно испытала настоящий восторг. А момент посадки практически не заметила. Для меня это действительно удивительно!

Когда я возвращалась на тренинг, моей главной целью было помочь сыну. Я надеялась хотя бы найти направление, в котором нам двигаться дальше. Но вместе с первыми изменениями у ребенка я получила результаты, которых совершенно не ожидала увидеть у себя.
И сейчас особенно ясно понимаю, насколько жаль тех лет, когда ответы были где-то рядом, а я продолжала искать их в других местах.
Но прошлое уже не изменить. Зато можно изменить то, что происходит сейчас.
Поэтому сегодня вместо сожаления я чувствую огромную благодарность за изменения в состоянии сына, за изменения в себе и за надежду на дальнейшие результаты.

Еще раз огромное спасибо Юрию и всей команде СВП за этот тренинг и за вашу работу! <3<3<3

p.s. Совсем забыла добавить к своим результатам ещё один. Во время тренинга мне вдруг захотелось заниматься вокалом. Петь я любила всегда, но так, для себя, на кухне. А тут решилась на настоящее «хочу петь!».
Нашла педагога и занимаюсь уже три месяца. И какое же это удовольствие слышать, как меняется мой голос, моё звучание, замечать свои успехи!
Особенно меня радует то, что с детства я слышала от людей «у тебя нет ни слуха, ни голоса». И много лет в это верила. А мой педагог говорит совершенно обратное.
И сейчас я словно заново открываю свой голос. В прямом и даже в переносном смысле!!!