Видео

На Западе свои условия – климатические, исторические. У них, в конце концов, был Рим, который построил все дороги. Весь периметр дорог построен 2000 лет назад, и они благоденствуют, немножко обновленные. Климатические особенности давали возможность получать хорошие урожаи в сельском хозяйстве и более-менее гарантировать себя от голода. А это и есть главное управление природой – нехватка пищи и освоение, в конце концов, сельского хозяйства и новых пищевых технологий.

Когда на Западе при таком благоприятном климате получали хорошие урожаи, они могли содержать «нахлебников»: чтоб их не грабили разные банды грабителей, нанимали какую-нибудь банду, которая их охраняет. Платили какой-то одной банде, а не десяти, чтоб их постоянно не грабили. Эта банда становится городом, потом государством и приобретает цивилизованную форму – правительство. Почему? Потому что у нас есть хороший урожай, и мы способны не все вместе трудиться, чтобы каждому прокормиться, а у нас освобождаются руки для развития ремесел, искусств, культуры, науки и, главное, защиты – то есть город, государство – и там закон.

Мы платим. Мы платим налоги, а нас защищают от внутреннего бандита и от внешнего врага. Я говорю в двух словах то, что требует изучения два года. Когда у меня хороший урожай, какую-то часть я плачу налогов и получаю результат от своего труда, хороший результат. Я готов трудиться, трудиться и еще раз трудиться. Главное, чтобы мне гарантировали, что никто не придет и не заберет это. За эту гарантию я отдаю часть урожая в качестве налогов, и мне гарантировано, что весь мой труд, который приносит прекрасный результат, сохранен законом, Вася-сосед, завистливый, не придет и не заберет у меня, не украдет, не ограбит. Почему? Потому что я защищен. Кем? Государством, я плачу ему налоги. Я, моё имущество, моя частная собственность, мой труд защищены от соседа Васи. И самое интересное, сосед Вася точно так же стандартизировано защищен от меня, от моих посягательств. Поэтому я люблю закон, я законопослушен. Закон защищает меня. Ну, да, и другого. Я, конечно, принимаю такие правила игры. Я законопослушный.

Мне город ничего не дает, это я городу даю. Я содержу город, а не город меня. Поэтому я рассчитываю только на себя, только на свои руки, на свою голову. У меня взращивается частнособственнический инстинкт и индивидуализм. На Западе индивидуализм развивается в поколениях – частнособственнический инстинкт, и то, что защищает плоды рук моих и головы моей, то есть закон, стандартизированный закон. Они создают свою цивилизацию.