Напоминание о лекции
Напомнить вам о следующей бесплатной лекции?
 

Владимир Высоцкий. Часть 13. Вадим Туманов: был побег на рывок

За восемь лет Туманов бежал с Колымы восемь раз. С учетом осуждений за побеги сроку каторги набралось 25 лет. Только после смерти Сталина дело Туманова было пересмотрено, Вадима полностью реабилитировали...

Часть 1. Детство: дом на Первой Мещанской в конце
Часть 2. Юность: на Большом Каретном
Часть 3. Путь к театру
Часть 4. Достоевский по Станиславскому и по Высоцкому
Часть 5. Дорогие, любимые, единственные
Часть 6. Мастер и Марина
Часть 7. Голос Высоцкого: мои песни – это почти крик
Часть 8. Поэзия Высоцкого: Бывало, Пушкина читал всю ночь до зорь я
Часть 9. Военная лирика: я кругом и навечно виноват перед теми…
Часть 10. Театр Любимова – любимый театр
Часть 11. Космический смех Высоцкого или Лукоморья больше нет
Часть 12. Счастлив, что перехлестнулись наши судьбы

Он был по натуре вождь.
Своим примером Вадим показывал, как люди должны жить.

Е. Евтушенко

Он мечтал стать капитаном, во время войны служил во флоте. Тогда Вадим был еще мальчишкой, любил Есенина, Вертинского и бокс. За Есенина с Вертинским, а еще за хук справа распустившему руки старшине, который в нокауте пробил головой портрет Сталина, 20-летний Туманов получил восемь лет лагерей по ст. 58 (шпионаж, террор, антисоветская агитация).

— Вы знали, на кого совершаете покушение?
Я не видел задававшего вопросы: направленный свет ослеплял меня.
— Откуда мне знать.
— Вы покушались на жизнь товарища Лауристена.
— Кто это?..
— Заместитель председателя правительства Эстонии.
Я одурел [1].

За восемь лет Туманов бежал с Колымы восемь раз. С учетом осуждений за побеги сроку каторги набралось 25 лет. Только после смерти Сталина дело Туманова было пересмотрено, Вадима полностью реабилитировали. Основанием к пересмотру дела стали совершенно немыслимые рекорды бригады Туманова по проходке. Комиссия долго разбиралась в деле. Побеги, участие в мятеже, постоянная готовность защищать свою честь кулаками, отрицательные характеристики из всех лагерей, включая штрафные, и при этом все время в передовиках производства!

Камеру открыл старший надзиратель Мельник и попросил меня выйти в коридор. Я вышел. И тут же тяжелой связкой тюремных ключей он ударил меня в лицо — шрам сохранился до сих пор. Для меня самого было неожиданным, что моя инстинктивная ответная реакция окажется такой силы. Когда подскочили другие надзиратели, они кинулись не ко мне, а к отлетевшему в угол Мельнику, хлопоча над ним и стараясь привести его в чувство. Меня ведут к начальнику тюрьмы Савину. Он и его офицеры поражены наглостью — заключенный! сворачивает скулу! старшему надзирателю!..
Они даже не бьют меня, только рассматривают удивленно [1].

В ответ на попытку понижения в ранге (удар) Туманов бьет мгновенно и «инстинктивно», т. е. не задумываясь о последствиях, бессознательно. Уретральный гнев возникает в глубине психического и направлен на немедленное уничтожение всякого, кто посмел посягнуть на внутреннее ощущение вождя — его ранг и место в стае. Никакие последствия извне не могут быть губительнее для уретральника, чем ощущаемое изнутри психического бессознательного понижение в ранге, равноценное смерти. В гневе уретральный вождь может убить, это и есть его желание, выражаемое гневом.

Всюду первый, исключительный, самый заметный уретрально-мышечный (мощный уретральник) Туманов, казалось, творил чудеса. В чудеса проверяющие не верили, искали подвох и не находили. Не было подвоха. Заключенный Туманов работал в строгом соответствии со своим психическим устройством — был не назначенным сверху начальником, а природным вожаком своих людей. Туманов отдавал в бригаду свое ощущение жизненной необходимости свободы, путь к которой лежал через передовой труд, и люди старались не за страх, а в силу внутренней невозможности находиться в неволе. «Тумановцы» ставили рекорды, которых не знала Колыма. В газетах сообщали о победах, но называли только номер организации. О том, что победители — заключенные, читателю знать было не положено.

— Мы с вами уже говорили. Я не смогу работать на тех, кто меня посадил…
— Ты же подохнешь на Колыме, — сказал Фунт.
Я пожал плечами.

Нас ведут в огромный барак, за свои габариты получивший название «вокзал». В полутемном высоком помещении нары в три яруса, а в проходе под потолком с необструганных перекладин свисают, покачиваясь, на проводах семь или восемь повешенных. Их головы не покрыты и склонены набок, на нас устремлены выпученные глаза. Видимо, это дело рук Фунта и его команды.
Мы засыпаем на нарах в полной тишине, не обращая внимания на повешенных. Трупы висят над нами так высоко, что, даже привстав с верхних нар, никто бы до них не дотянулся. Я ворочаюсь, не могу уснуть на спине: вижу над собою повешенных. В бараке густой смрадный дух, меня слегка подташнивает.
Через много лет я расскажу эту историю Высоцкому, и он напишет «Райские яблоки»… [1]

После освобождения Вадим Туманов остался в Сибири. Он сумел организовать несколько артелей золотодобытчиков, работающих от Урала до побережья Охотского моря, и вновь стремительно вышел в передовики производства. Всего в артелях Туманова было добыто для страны свыше 400 тонн золота, самого дешевого по трудозатратам.

Туманов был не просто богатым человеком (а по советским меркам, Вадим Иванович был баснословно богат), он давал достойно зарабатывать своим людям. Заработок старателя зависел от одного показателя — выработки. Социалистической уравниловки, обезличенного коллективизма с обезличенной же, т. е. никакой, ответственностью Туманов не признавал. Он не был врагом коллективизма, напротив, он коллективы создавал, но спаянные не круговой порукой перекладывания ответственности на другого, а личной ответственностью каждого за дело всех. Артели Туманова полностью отвечали структуре уретрально-мышечного коллективного бессознательного, что придавало им завидную устойчивость и обеспечивало процветание.

Объединялись те, для кого унизительным было получать немного денег, ни за что не отвечая. Хотелось свободным трудом, взяв на себя всю полноту ответственности, зарабатывать больше, зарабатывать много, почти без ограничений. Принцип прост: каков твой личный вклад, таков фактический заработок. Каждый в коллективе знал, что если председатель получает три тысячи рублей в месяц, начальник участка — две тысячи, то любой рабочий получит полторы тысячи рублей. Естественно, и руководство, и весь коллектив стремились работать как можно лучше. В общем успехе были заинтересованы все. Эта схема несколько десятилетий работала в наших артелях, обеспечивая производительность труда в три, в четыре раза выше, чем на лучших госпредприятиях [1].

За счет эффективной организации труда, а если взглянуть глубже, то исключительно за счет безошибочной, по равенству свойств понимаемой психической сущности русской уретрально-мышечной ментальности, Туманов и его артели оставляли далеко позади инертные государственные объединения, пораженные казнокрадством, кумовством и приписками. Рабочий артели Туманова мог за сезон заработать неслыханные деньги — 25 тысяч рублей (трехкомнатная квартира с мебелью и машина «Жигули»). То, на что средний советский человек должен был копить долгие годы, здесь зарабатывалось за год. Только трудись!

Нету золота богаче,
Люди знают, им видней.
В общем, так или иначе
Заработал я на Ваче
Сто семнадцать трудодней.

Подсчитали, отобрали
За еду, туда-сюда.
Ну, в общем, так, три тыщи дали
Под расчет. Вот это да!

Рассовал я их в карманы,
Где и рубь не ночевал,
И уехал в жарки страны,
Где кафе да рестораны,
Позабыть, как бичевал.

Зависть и обида не давали покоя анально-кожно-мышечным чинушам, Туманов был им как бельмо на глазу: он мог, а они не могли. Против Вадима Ивановича не ослабевала скрытая и явная подрывная работа. Туманов постоянно ощущал давление сверху, за ним пристально наблюдали, искали любую ошибку, чтобы убрать этого выскочку и «капиталиста», дискредитирующего основы социалистического хозяйствования. Терпели его только за то, что Туманов мог в короткий срок вытащить любую отстающую бригаду в передовики, за то, что он давал стране остро необходимое ей золото и давал больше всех.

В артелях Туманова бок о бок трудились рабочие и интеллигенция, бывшие колхозные механизаторы и бывшие зэка. Туманов щедро платил за рационализаторские предложения, и кожные люди, нередко с криминальным прошлым, активно проявляли свои способности: совершенствовали оборудование, экономили электроэнергию и детали. Старатели Туманова находили новую реализацию для себя и были счастливы:

Я на Вачу еду, плачу,
Возвращаюсь — хохочу!

Текучки кадров не было, наоборот, конкурс в тумановские артели был повыше, чем в престижный вуз, 50 человек на место! Вадим Иванович заботился о достойном быте своих рабочих. Вождь не ест, что попало, значит, и стая питалась по-уретральному. Артельщиков кормили повара из лучших столичных ресторанов, мышцы рабочим разминали лучшие массажисты. Туманов платил приглашенным массажистам и поварам, как своим бульдозеристам. Понятно, что стая отвечала вождю самоотверженным трудом. В течение десятилетий по всей стране «методом Туманова» работало 45 тысяч человек, и не только добывали золото, серебро и вольфрам, но и строили дороги, аэродромы.

«Обстановка у нас была предельно честная: выражаясь современным языком, без откатов и взяток. Ни одного факта хищения золота установлено не было! Ни грамма незаконно не перешло границу нашего государства. Работали по 12 часов в день без выходных… Все искренне радовались, когда у председателя вырастала зарплата. Дело в том, что существовал коэффициент, размер которого строго контролировался, а значит, если повышалась заработная плата у председателя, увеличивался ее размер и у всех остальных» [2].

Вот с каким человеком в 1973 г. Владимир Высоцкий оказался за одним столиком в ресторане Дома кино. Общий приятель представил их друг другу. Как выяснилось, Туманов много раз слышал песни Высоцкого, но и предположить не мог, что автор таких песен — молодой человек с театральным образованием, не только не воевавший, но даже и не сидевший.

Будто невидимая волна толкнула их друг к другу. Высоцкий с жадностью стал расспрашивать Туманова о Колыме, о жизни заключенных в лагерях ГУЛАГа, о жизни самого Вадима, которая страшнее и парадоксальнее любой выдумки. Застольная беседа переросла в семь лет не просто дружбы. Это был негласный союз двух вождей против внешнего врага.

При всем различии судеб, враги у Туманова и Высоцкого были одни и те же: фарисейство партократов, двойная мораль советского застоя, все то, что не давало уретрально-мышечному народу СССР ощутить себя настоящим. О том, каким этот народ задуман богом, Высоцкий настойчиво напоминал в своих балладах. Туманов жил, как Высоцкий пел. Образ Вадима, несущего в своей душе точный слепок с души народной, просматривается во многих песнях Высоцкого.

Про все писать — не выдержит бумага,
Все — в прошлом, ну а прошлое — былье и трын-трава, —
Не раз нам кости перемыла драга —
В нас, значит, было золото, братва!

Бешеный ритм жизни обоих и великая ответственность за то, что делали — все это практически не оставляло времени для общения. Тем ценнее была каждая встреча. Всякий раз, приезжая в Москву, Туманов ждал Высоцкого в гости не для застольных возлияний, при нем Высоцкий практически не пил. Сходились для беседы близкие по духу, по внутренним убеждениям люди. Оба они, каждый по-своему, осуществляли свою свободу, оба были живыми проявлениями русского характера, сохранявшего себя, несмотря на помехи извне.

Туманов не склонен к сентиментальности и очень не любит вспоминать прошлое, но навстречу Высоцкому его душа распахивалась, будто сама собой. Вадим раскрывал то, что «не выдерживала бумага», и Владимир отдавал это в песне.

Был побег на «рывок» —
Наглый, глупый, дневной, —
Вологодского — с ног
И — вперед головой.

И запрыгали двое,
В такт сопя на бегу,
На виду у конвоя
Да по пояс в снегу.

«Если не потеряно все — не потеряно ничего», — считает В. Туманов. На целых семь лет он стал для Высоцкого опорой и живительным источником, к которому поэт припадал, когда в дикой гонке между двух огней своего психического силы оставляли его. Путешествия были страстью Высоцкого. По приглашению Туманова, возглавлявшего тогда артель «Лена», поэт отправился в Иркутскую область, побывал на приисках в Бодайбо, Барчике, Хомолхо, очень интересовался жизнью старателей, про которых сказал: «Лица рогожьи, а души шелковые».

«...Высоцкий облазил все, что только было можно, знакомился с технологией добычи золота, сам с азартом постоял за гидромонитором. При этом у меня было ощущение, что он воспринимал вращение водилины гидромонитора не просто как рутинный физический труд. Делал это он с каким-то радостным азартом, как будто создавал что-то необыкновенное» [3].

Рядом с Тумановым, среди старателей Высоцкий не пил совершенно. Только впитывал впечатления, сочинял и пел прекрасные песни. Присказка старателей «На Вачу еду плачу, с Вачи еду — хохочу» органично вошла в песню, где прототип главного героя — реальный человек, бульдозерист Володя Мокрогузов, которому никак не удавалось сохранить свой немалый заработок — все проматывал.

Незадолго до приезда Высоцкого в Бодайбо там случился сильный паводок, разлилась река Витим. В разгар сезона добыча золота была прекращена: прорвало дамбы, затопило участки. Над рабочими нависла угроза лишения 13-й зарплаты. Комиссия трясла «Лензолото», понаписали актов, где вина перекладывалась на старателей. В надежде хоть как-то спасти положение директор «Лензолота» попросил В. Туманова обратиться к Высоцкому. Все знали, что самый главный начальник обожает его песни. Туманов пообещал, что поговорит с Высоцким. Тот сразу согласился: «Зови их сюда». Приехало руководство, Высоцкий пел пять часов. В результате акты были уничтожены, работа прииска возобновлена, а главное — люди получили причитающуюся им 13-ю зарплату.

Весть о том, что Высоцкий в Бодайбо, разнеслась мгновенно. Из самых отдаленных участков люди целыми семьями, на вертолетах спешили услышать любимого певца. Летчики задерживали рейсы, чтобы дать людям дослушать. Небольшие помещения не в состоянии были вместить всех желающих, люди мокли под дождем на улице в надежде услышать, что долетает из окон. Высоцкий попросил соорудить навес, чтобы народ не мок, пока он поет.

На станции «Зима», где родился Е. Евтушенко, Высоцкий захотел непременно сфотографироваться: «Городок, конечно, не очень приметный, обычный сибирский. Но вот ведь какое дело — поэт в нем родился!» [4] Фото на станции «Зима» — одно из редких, где Высоцкий широко улыбается. В. Туманов замечал, что на приисках Высоцкий будто молодел, исчезали морщины, лицо разглаживалось, расслаблялось, уходила печать тяжести бытия, исчезало неимоверное напряжение его жизни.

Мечтой Высоцкого было снять фильм о Сибири, о ГУЛАГе, о старателях, мечтал он сыграть в этом фильме главную роль — своего друга Вадима Туманова. Совместно с Леонидом Мончинским они написали книгу «Черная свеча», по которой в 2006 г. был снят фильм «Фартовый». В роли Вадима Упорова (прототип — Туманов) снялся сын однокурсника В. Высоцкого Георгия Епифанцева — Владимир.

Вадим Туманов — один из немногих, кто знал, что Высоцкий сидит «на игле». «Ты понимаешь, что ты делаешь?» — «Захочу — брошу в один день». Вадим не был уверен в этом и предложил Владимиру срочно лететь к нему в Коми: «Будет домик в тайге, будет врач, ты сможешь». Высоцкий взял билеты. Туманов ждал, а когда не дождался, вылетел в Москву и сразу на Малую Грузинскую к Володе. Дверь была распахнута, в квартире Высоцкого не было. Вадим поднялся к соседям. Тут и обнаружил Владимира, распивающего шампанское с Бортником и еще одним актером.

Вскоре беседа актеров переросла в склоку, Высоцкий залпом выпил стакан водки. Туманов понял, что с другом беда, и попросил вызвать врача. Никто не хотел этого делать, боялись гнева Высоцкого, ненавидящего больницы. «Говорите, что я вызвал», — настаивал Туманов. Приехал врач А. Федотов и обещал оставаться при Высоцком до утра. В 11 часов вечера 24 июля 1980 г. Вадим Туманов в последний раз набрал телефон Высоцкого: «Все в порядке, спит», — ответили ему. В четыре часа утра Вадиму сообщили, что Володя умер…

Прииски Туманова разгромили в 1987 году. Шла предпродажная подготовка страны. В уретрально-мышечных артелях Туманова архетипичные кожные «продавцы» не нуждались. Будто предвидя это, Высоцкий еще в 1973 году написал песню «Я из дела ушел»:

Я из дела ушел, из такого хорошего дела!
Ничего не унес — отвалился в чем мать родила, —
Не затем, что приспичило мне, — просто время приспело,
Из-за синей горы понагнало другие дела…

Почему кожные ценности контрарны нашему уретрально-мышечному менталитету можно узнать на тренинге по Системно-векторной психологии Юрия Бурлана. Регистрация на бесплатные онлайн-лекции по ссылке: https://www.yburlan.ru/training/

Читать продолжение...

 

Список литературы

  1. В. И. Туманов. Все потерять и вновь начать с мечты… Электронный ресурс
    http://www.e-reading.me/book.php?book=95835
  2. Интервью. Электронный ресурс
    http://71ru.info/arsenal/bbc/1126-s-takih-kak-tumanov-vysockiy-i-pisal-s...
  3. Из воспоминаний иркутского корреспондента Л. Мончинского. Электронный ресурс
    http://ubb.kulichki.com/ubb/Forum53/HTML/001836.html
  4. Из беседы В. Туманова с корреспондентом журнала «Собеседник» С. Пустовойтовым. Электронный ресурс
    http://sobesednik.ru/obshchestvo/20140714-kak-vladimir-vysockiy-ocharova...
Автор публикации: Ирина Каминская, преподаватель
Статья написана по материалам тренинга Системно-векторной психологии
Уже идут 35970 человек
Записаться
 
Регистрируясь, вы соглашаетесь с офертой
Записаться
 
Комментарии 3 Отправить комментарий
Галина Некрасова 05 декабря 2015 в 01:12

За год, или за два до тренинга, смотрела фильм "Фартовый". Герой потряс. Запомнила. Когда на тренинге впервые рассказывали про уретральный вектор - вспомнила сразу. Очень важно было узнать, то герой не выдуманный. И очень важно было узнать то большее, чего не было в фильме. Спасибо Ирина. Спасибо и за то, что знакомя нас с окружением Высоцкого Вы помогаете глубже понять его многогранность как Человека и Поэта.

Ирина Каминская 13 декабря 2014 в 16:12

Удивительный человек, В.С. и вокруг себя собирал удивительных людей, как ядро притягивал лучших. На примере Высоцкого хорошо видно системное единство вождя и стаи, их со-зависимость и взаимообусловленность.
Спасибо, что читаете, Диана!

Диана Гадлевская 1 10 декабря 2014 в 13:12

Удивительная правда о великом человеке, поразительно глубого затрагивающая что-то внутри - то ли в сердце, то ли в душе, то ли еще глубже...
Спасибо, Ирина, за ваш труд!